Рецензия на книгу

• 

  AndrejGorovenko

  5 августа 2024

  Размышления о «горькой и жестокой книге»

  
  

  Владимир Набоков в своём кабинете (Корнеллский университет, Голдвин-Смит-холл). Фото: Отдел редких и рукописных коллекций Библиотеки Корнелльского университета

  Русский писатель-эмигрант Владимир Набоков, живший с 1940 по 1960 г. в США, читал лекции о литературе в Корнеллском университете. Однако шесть лекций о «Дон Кихоте» написаны были для Гарварда. Здесь Набоков прочёл их, в качестве приглашенного профессора, в весеннем семестре 1951/52 учебного года, во время отпуска с места постоянной работы. Темой он был увлечён, даже картинки рисовал, чтобы юные американцы более-менее понимали, о чём вообще у Сервантеса идёт речь. И распечатки раздавал с длинными цитатами из романа.

  
  

  Ветряная мельница XVII века. Рисунок Владимира Набокова (для демонстрации студентам на лекциях).

  В конце последней, шестой лекции, Набоков так обращается к студентам:

  
  В ходе обсуждения книги под названием «Дон Кихот» я старался создать в ваших открытых умах определённые впечатления. Надеюсь, мне удалось кое-чем поделиться даже с теми из вас, чьи умы лишь слегка приоткрыты.

  Как видим, лектор напирал на впечатления. Этим можно объяснить крайнюю витиеватость его лекций, поражающую читателя даже и в русском переводе (страшно подумать, как это выглядело на английском). Вне контекста набоковские красивости даже не всегда будут понятны.

  
  ... На мой взгляд, в нравственности нашей книги есть нечто, отбрасывающее мертвенно-синий лабораторный свет на гордую плоть её обагрённых кровью отрывков.

  Эта фраза — отнюдь не исключение. Конечно, не везде так заковыристо, но трудно найти хоть словечко, сказанное в простоте. И тут возникает проблема: как донести до сознания студентов написанный в такой стилистике текст? Всю эту изощрённую словесную вязь, родившуюся в тиши кабинета? Импровизировать нельзя, весь эффект пропадёт; остаётся зачитывать текст по бумажке от начала до конца. Известно, что Набоков искал альтернативу и приставал к своему университетскому начальству с идеей записать лекции на магнитофон, чтобы использовать фонограмму в аудитории. Но начальство оказалось консервативным и не оценило потенциал предлагаемой инновации. Идея лекций «под фанеру» реализована не была.

  Сильная сторона лекций — оригинальность суждений и отсутствие раболепной почтительности к гению.

  
  ... Сервантес запутывает вопрос, совершая те же самые ошибки (то есть грешит против вкуса и истины) — которые сам же и высмеивал в роли критика рыцарских романов; ведь подобно героям этих книг, его собственные безумцы и девицы, всевозможные пастухи, пастушки и т. п. носятся по Сьерре-Морене, слагая стихи в самом что ни на есть манерном и выспренном стиле, от которого тошнота подступает к горлу.
  У Сервантеса, сочинявшего книгу, словно чередовались периоды ясности и рассеянности, сосредоточенной обдуманности и ленивой небрежности, что очень похоже на полосатое помешательство его героя. Сервантеса спасала интуиция.
  «Дон Кихот» был назван величайшим из романов. Это, конечно, чушь. На самом деле он даже не входит в число величайших мировых романов, но его герой, чей образ был гениальной удачей Сервантеса, так чудесно маячит на литературном горизонте каланчою на кляче, что книга не умирает и не умрёт из-за одной только живучести, которую Сервантес привил главному герою лоскутной, бессвязной истории, спасённой от распада лишь изумительным инстинктом автора, всегда готового рассказать ещё одну историю из жизни Дон Кихота, причём в нужную минуту.

  Выпады Набокова против шаблонных представлений отнюдь не сводятся к этим трём цитатам, но не могу же я цитировать страницами! С особым пафосом опровергает Набоков наивные попытки прекраснодушных литературоведов выдать «горькую и жестокую книгу» Сервантеса «за образец человечности и юмора». Этой теме одна из лекций отведена целиком, и здесь Набоков в высшей степени убедителен.

  Хотя лекции посвящены в основном роману, постепенно проясняется и личность его автора. В сознании гарвардских студентов, слушавших Набокова, непременно должен был сложится не идеализированный, а исторически достоверный образ Сервантеса.

  Но было бы странно, если бы Набоков, столь одарённый и волевой человек, не увлёкся чрезмерно хоть раз какой-нибудь мелькнувшей в его художническом сознании идеей. И не представил бы нам порождённую этой идеей субъективную версию, разработанную тщательно и продвигаемую энергично. В самом деле, такое произошло: в последней, шестой лекции, Набоков произвёл разбор «побед и поражений Дон Кихота». В сорока пунктах, выделенных из ткани романа не без натяжек. И проанализированных, мягко говоря, не беспристрастно. Да ещё и с активным использованием терминологии теннисистов: «матч», «сейт», «гейм»... Набоков, как известно, обожал большой теннис и много времени проводил на корте.

  
  

  Набоковская схема побед и поражений Дон Кихота.

  Но совсем не обязательно воспринимать всерьёз всё то, что увлечённо проповедует в шестой лекции Набоков. Можно трактовать его разбор «побед и поражений Дон Кихота» просто как интеллектуальную игру. И насладиться ей вместе с создателем.

  Рекомендовать набоковские лекции можно всем, кто читал «Дон Кихота». Должен предупредить, однако, что эффект лекций будет сильно ослаблен или вовсе сведён к нулю, если роман Сервантеса вы читали давно.

  Текст лекций есть в Сети.

  36 понравилось

  0

  313