На сцене

Особым голосом гнева обладает Ася Володина, заходя в литературу из пространства, где система наиболее жестокая, потому что не оставляет выбора тем, кому «взрослое» общество отказывает в самостоятельности и зрелости. И превращает даже жертву в охотника, если кровь выступает наружу. Нет смысла сравнивать роман «Часть картины» с так называемой «школьной литературой», адресованной самим школьникам. Например, с бунтарскими, но все же вдохновляющими на поиск своего места в жизни повестями Нины Дашевской. Ася Володина приходит в школу с узнаваемыми вопросами, но требует других ответов.

Точнее, моделирует такую жуткую и сильную ситуацию, что из любого сознательного читателя ответы рвутся с болью и страхом. Страхом от того, что подобный мрак и жестокость мы устраиваем себе сами, упиваясь властью творить насилие. И не только (и не столько) физическое, но и нравственное. Калечащее до такой степени, что пропадает желание жить.

В первом романе писательница заявила способ письма, который продолжил развитие в «Протагонисте». Это наследие модернистского подхода, в котором фабульность отступает перед политематической осколочностью. Исходное событие становится основной темой, а импровизационные пассажи видимым сюжетом, обладающими активным развитием и формирующим практически драматическое действие. Со всей серьезностью Ася Володина использует внутри сюжета мотив школьного спектакля, который становится катализатором трагических событий.

Склонность к театрализации – это и литературная ширма, и органическое чувствование писательницы. В «Части картины» игра задана графически оформленными вставками, маскирующимися под пьесу. И в то же время являющиеся действительно драмой по родовой принадлежности. Диалоговое представление текста убирает повествователя, свидетельствует и кажется документальным. Но этос рассказчика рвется через ремарки, порой кинематографические (впрочем, вполне естественные для современной драматургии). Рассказчика ненадежного, которым выступает молодая школьная учительница русского языка и литературы Софья.

Софья – реинкарнация русских революционерок, на что намекает и эпиграф из стенограммы процесса над Перовской. И в то же время эволюционное преодоление насилия, которое всегда несут с собой бунт, сопротивление, революция. Софья – героиня нашего времени, с грузом ошибок и миссионерским стремлением заслонить собой саморазрушающуюся действительность.

В роман Ася Володина вбирает немало знакомых мотивов и тем, что не раз становились центром проблематики литературы о школе. Статус учителя, поиск педагогической свободы, катаклизмы подростковой психики, частная и публичная жизнь педагога. Ситуация, разрабатываемая писательницей, будто примагничивает к себе все неразрешимые проблемы в общей гневливой тональности. Гнев не от неразрешимости, а, наоборот, от решимости системы уничтожать и разрушать все то, что становится неудобным или скандальным. И школьная система в этом отношении одна из самых кровожадных, потому что обросла нормативами и заповедями, сращивающими архаическую дремучесть с активной повесткой.

Вызовом системе звучат не только события и их оценка персонажами. Переходя в постмодернистское поле, Ася Володина назначает строчки песен русской эстрады (не без рока и андеграунда) названиями главок романа. Содержательность не только в выбранной цитате со свободными полем ассоциаций, но и в контексте, шифрующим более глубокие и неочевидные смыслы.

Отдельного внимания заслуживает система персонажей романа. Ася Володина не любит быт и психологические кружева. Ее стихия – мощный надрыв и эффектность, апеллирующая к героям старинной драмы. И это тоже через взгляд рассказчика, который наблюдает, как персонажи спектакля занимают отведенные места злодеев и жертв, юных влюбленных и статистов. Они живые, пусть время от времени и застывают, как на полотнах академистов из историко-мифологических времен. Конструирование реальности в романе суггестивно, не дает читателю (и даже вполне зрителю) широкой амплитуды для переживания и выбора объекта сочувствия. При этом любовь к остросюжетности коррелирует с мастерской сценической масочностью (не отменяющей подвижности внутри роли, как это происходит с главной героиней, Андреем, Тимой да и другими условно позитивными персонажами).

Роман «Часть картины» громкий, бросающий обвинения всему угнетающему и нелогичному, что выстраивает общество по магнитным линиям отсутствия рефлексии, идеализирующим насилие, на какие бы цели оно не было направлено. С умолчаниями, которые слышнее любого транспаранта.

18 понравилось

493

Отзывы о книге Часть картины

Часть картины

На сцене

Комментарии 0