Рецензия на книгу

• 

  dvh200020 декабря 2014 г.

  
  
  
  

  • Борис Акунин в давнем интервью рассказывал о собственной технологии написания книг. Тогда она мне напомнила практику объектно-ориентированного программирования (сейчас я сказал бы агентно-ориентированного программирования): доскональная проработка персонажей (агентов) и задание алгоритма-контекста, в котором, как в предлагаемых обстоятельствах, персонажи начинают жить своей жизнью.
    
  • В книге "Шельма и Бох" предлагаемые обстоятельства заданы рамками проекта "История Российского государства", реализуемого в последнее время Борисом Акуниным. Художественные повести, представленные в данной книге, являются иллюстрацией ко второму тому исторической серии автора - " Ордынский период. Часть Азии". Основные позиции исторического тома четко транслированы в контекст двух повестей - первая из которых описывает начало монгольского нашествия на Русь, а вторая рассказывает о Куликовской битве, т.е. о завершении ордынского периода. Предлагаемые исторические ситуации очень любопытны и хочется оказаться внутри связанных с ними со-бытий.
    
  • Персонажи (главные герои) у Акунина всегда получаются интересные и живые. Не зря он их глубоко и детально "программирует". Но важно другое, автор не просто излагает историю, а представляет рефлексивный рассказ ее участников. Вероятно, именно это делает возможным погружения читателя в текст, создает эффект личного проживания. Этот рефлексивный рассказ вызывает в твоей душе волну, которая вступает в резонанс с личностью персонажа. И вот, это уже не Шельма, а ты сам получаешь вознаграждение от Дмитрия Донского или трясешься от страха при виде Габриэля. Читатель через таких персонажей как Шельма или Манул проваливается во временную дыру и оказывается внутри истории.
    
  • Персонажи второго плана часто служат для того, чтобы подсветить в произведении дополнительные смысловые краски. Например, Акунин постоянно возвращается к теме "интеллектуалы и власть". В первой повести представлен типаж человека творческого труда, полностью самоустранившегося от социальной жизни - монах Агапий - "в такие времена, когда противиться Злу нет никакой мочи, нужно смотреть вокруг, слушать в оба и все записывать. ... и главное, есть великое дело: трудиться ради будущих колен". А во второй повести выписан интеллектуал при власти, любитель сложных политических игр - мурза Шариф (советник Мамая) - "Нужно помочь моему Желтоглазому навести порядок в его русских владениях, иначе Хромец не захочет считать его ровней и не отдаст дочь".
    
  • Еще интересная тема у Акунина - люди с длинной волей. Загадочный персонаж - немецкий купец Бох - "похож на пузатый купеческий корабль, который плывет далеко-далеко, одному ему ведомым курсом, за великим хабаром". Вот уж настоящий игрок за "великой шахматной доской". Человек, приравнявший Бога к Торговле. Человек - абсолютный космополит, преследующий свои личные интересы. Прочный мир ему нужен для Торговли и он пытается его построить, пусть даже ценой небольшой войны. Замашки "Творца", "вершителя судеб" бросаются в глаза Шельме и он спрашивает Боха: "А ты точно немец?" Ответ Боха больше похож на отговорку.
    
  • Физики нам пока еще не дали возможности перемещения во времени. И поэтому лирики доминируют в этой нише. Нам нравится при помощи книг путешествовать во всех четырех измерениях пространства-времени. И многие писатели услужливо готовы подогнать свой Time Machine к воротам. Но пока, машина времени Бориса Акунина подходит мне наилучшим образом. У него в книгах нет звериной серьезности, сопутствующей претензиям иных авторов на знание истины. Он ироничен, потому что понимает, что история и неправда синонимы. Главный герой книги с горечью говорит - "Станут чествовать одних, кого может, и не за что, а тех, кого надо бы, и не вспомнят. И всегда оно так ...". Этот комментарий указывает на одну из причин непостижимости правды прошлого. Поэтому мы перемещаемся в прошлое художественными средствами не для того, чтобы его познать, а для того чтобы лучше понять себя и мир и самоопределиться в предложенных историей обстоятельствах.

  
  

  18

  248