Рецензия на книгу

• 

  Rita3895 июля 2024 г.

  Три этажа и три монолога.
  Первый - исповедь отца двух дочерей, отставного офицера и ресторанного дизайна. Исповедь-монолог, так как реплики сослуживца-писателя остались за кадром. Кирилл Радциг будто не читал, а рассказывал за героя. В конце монолога мы оставим Арнона в сверхнапряжённом подвешенном состоянии ожидания неминуемой грозы. От следующих рассказчиков развязки не дождёмся.
  Недавно читала другие книги с несколькими рассказчиками. В них ситуации доводились до финала и рассматривались с разных точек зрения. Нево не даёт оценок другими персонажами каждой рассказанной истории.
  Второй этаж - длинное письмо-исповедь подруге уехавшей в Америку. Мать Ханни уже долго находится в психиатрической лечебнице, и сама Ханни, мать двоих детей, опасается за своё душевное здоровье. В конце письма она подвергает сомнениям произошедшее, но соседка с третьего этажа подтверждает реальность встречи Ханни с деверем. Нить с ним подтвердится, но в остальном Ханни тоже останется в предгрозовом положении. За неё читала Юлия Яблонская и, к счастью, с умеренной выразительностью.
  Наконец, третий этаж и третья исповедь, наговоренная на автоответчик покойному мужу. Судья на пенсии Двора показалась мне самой понятной. Сперва лидерство понятности и расположения с ней делил и Арнон, но в его монологе не хватает аргументов других действующих лиц. Из поступков юной парижанки Карин можно наплести новый роман с версиями от сверходиночества и жажды признания до желания отомстить за деда без принятия в расчёт беды и сомнений другой стороны.
  Из Дворы профессия так легко не выветривается. Пожилая женщина привыкла взвешивать, анализировать и оценивать чужие и свои поступки. Она была замужем за однокашником и тоже судьёй. Оба были строже к себе и сыну и спрашивали с себя больше. Мнение матери вынуждает читателя пожалеть Адара, но я жалела не его, а Двору и Михаила. Его молчаливые мучения не показались мне сильными угрызениями совести. И напоследок чуть мать до сердечного приступа не довёл. Он знает, что Двора расшибётся в лепёшку ради сохранения связи с семьёй. Этот третий монолог завершился определённей всех, переменами и надеждой. За Двору читала Марина Бакина. Её голос очень подходит рассказчице. Монолог труден чувствами, если вжиться в героя.
  Перевод хороший, но не хватает примечаний. О друзах я что-то слышала в передачах о планете и разных народах. О шакшуке было понятно из контекста, но о ней и прозвище германских евреев Йекке мне рассказал всеведающий Дзен. Из контекста йекке казались маркировкой сектантства или чего-то подобного, но всё проще - так называли выходцев из немецкоязычных стран, для которых орднунг - не пустой звук.
  Ещё странным показалось, почему семилетняя девочка не может посидеть дома одна. Из монолога Арнона Офри была умницей, рассудительной, начитанной не по годам девочкой. "Маленьких женщин" я читала после двадцати, а до цикла про Энн из Зелёных Крыш не добралась ещё. Серьёзные книги для семилетки. Оставшись одна с беспомощным и потерявшимся в пространстве пожилым человеком, Офри не запаниковала. Так почему её надо было оставлять даже на 15 минут без родителей? Непонятно.
  Хорошая книга про современную гедонистическую и эгоистическую жизнь. Кому-то важны правила, кому-то репутация, кто-то теряется в своём воображении, кто-то убегает от проблем. Матери звереют в четырёх стенах, отцы карьерят и избегают дома. Кто-то холоден с близкими, кто-то вымещает на уязвимых давние детские обидки. За Офри досадно. При любом раскладе не в меру язвительная мать к ней несправедлива.

  45

  309