Рецензия на книгу

• 

  Shishkodryomov

  6 декабря 2014

  Причудливые выкрутасы цензоров в советские годы наложили лапу на весь цикл "Тень Бонапарта", где это произведение является первой книгой из четырех. Сам Наполеон по этому поводу здесь же и вещает
  Ох, как надоела мне эта свобода печати! Я знаю, многие хотят видеть ее и в Париже, в том числе вы, Талейран! Я же считаю, что из всех газет нужно оставить только одну — официальную, через которую правительство будет сообщать народу свои решения.
  Сложно судить в целом обо всем четверокнижьи по первому произведению, но эмиграция французской аристократии, так не понравившаяся цензуре, далеко не единственная причина того, что книга была предана анафеме. Здесь слишком много откровенного, касающегося власти в целом и диктатуры личности в частности. Хотя, казалось бы, не найти более непохожих людей, чем, скажем, Наполеон и Сталин.
  
  Но позвольте вам заметить, что все, кого вы здесь видите, все эти люди, возвысившиеся при императоре, были прежде: один — лакеем, другой — контрабандистом, третий — бондарем, а вон тот — маляром! И Мюрат, Массена, Ней и Ланн — тоже простолюдины!
  
  Я стану покровительствовать бедным за счет богатых и таким образом переманю их на свою сторону. Я предоставлю автономию Шотландии и Ирландии; это даст им преимущество перед Англией. Таким образом повсюду возникнут раздоры.
  
  У меня, кстати, нет более преданных сторонников, чем те, кто завладел чужой землей.
  
  Я слишком поздно родился. Стать всемирным завоевателем дано лишь тому, в ком есть божественность. Александр объявил себя сыном Зевса, и никто в этом не сомневался. Но человечество далеко шагнуло, и люди утратили чудесную способность увлекаться. Что бы произошло, объяви я себя божеством? Талейран первый стал бы посмеиваться в кулак, а парижане разразились бы градом пасквилей на стенах!
  
  Германия распалась на части, Россия — страна варваров, Англия представляет собою незначительный по величине остров. Таким образом, остается одна Франция!
  
  — Нравственность, — кричал он в исступлении, — мораль не созданы для меня, и я не создан для них! Я человек вне закона и не принимаю ничьих условий.

  Все это довольно тяжелый груз для советской печати.

  Основной темой произведения является личность самого Наполеона Бонапарта, хотя главный герой совершенно другой - излюбленный автором, отстраненный и чрезмерно благородный. Как всегда - это некая смесь Холмса и Ватсона. Образ Наполеона нарисован столь точно и вдохновенно, что начинаешь сомневаться в первопричинах - что двигало англичанином-автором, который неподдельно восхищается образом французского императора. Кроме с трудом проступающего самодурства императора в недостатки можно бы было записать безнравственность и отсутствие образования, но первым он гордится, а о втором рассказывает с некоторым недовольством, ибо такие, как Наполеон, предпочитают получать образование на поле боя. Из откровенной ахинеи, смороженой Наполеоном могу выделить вот эту фразу
  

  
  Я всегда загадываю по крайней мере на два года вперед, а сегодня, месье де Лаваль, я все утро обдумывал события, которые должны произойти осенью и зимой 1807 года.

  Не знаю, как в 1807, а именно в этом его и обыграл в 1812 году идеальный планировщик событий Михаил Кутузов, который прославился тем, что как-то заснул на военном совете. Ждать и планировать не относились к сильным качествам Наполеона. Образ Жозефины нарисован практически ангельским, еще бы, Конан-Дойль - джентльмен, но всем известно, что друг друга они с Бонапартом стоили и только диву даешься - что рядом с ним делала эта старая страшная шлюха. Любовь злее зла.

  Взять в адъютанты беглого аристократа из оппозиции (даже с целью политической - подать пример другим, даже для Наполеона-отморозка) - поступок из разряда мифических, напоминающий водителя-военнопленного у гитлеровского генерала в "Судьбе человека". Не знаю - что в итоге могло выйти из этого, но уверен, что ничего хорошего. Окружение Наполеона изображено предельно точно - вокруг него спокойные и расчетливые сволочи. Главному герою с ними не по дороге.

  Образ Сибиллы, изображенный здесь, никак не соответствует образу Мари, на которой в итоге женился бригадир Жерар, а потому можно пожурить сэра Артура Конан-Дойля за вранье и задалбливание мозга читателя ненужными именами.

  30 понравилось

  5

  470