Рецензия на книгу

• 

  orlangurus

  27 июня 2024

  "Она не задавалась вопросом о справедливости, не требовала воздаяния за свои страдания, не заискивала перед людьми и не напрашивалась на жалость."

  К сожалению, будучи человеком сегодняшнего дня, я не смогла разглядеть красоту истории...
  В длиннющем вступлении/прологе/очерке Готорн пишет:

  
  Не сомневаюсь, однако, что каждый из этих суровых и мрачных пуритан счел бы достаточным наказанием за грехи уже и то, что по прошествии долгих лет старый, почтенный и замшелый ствол фамильного древа на верхушке своей пустил росток в виде такого пустого малого, как я!

  Тем более непонятно, раз уж он не отождествляет себя с пуританами, почему это сухое, зацикленное на греховности и её наказании общество по сути вышло победителем в жизни Эстер Принн, женщины согрешившей так, что на всю жизнь прилепилась к ней алая бука А - адюльтер.
  Начинается всё с того, что молодая мать новорождённой девочки, с ребёнком на руках и алой буквой на груди, поднимается на помост позора.

  
  По великой милости своей и храня добросердечие, судьи приговорили миссис Принн всего лишь к трехчасовому стоянию на позорном помосте и ношению впоследствии до самого окончания земного ее поприща позорного знака на груди.

  Молодая красавица была замужней. Другое дело, что муж - старик, с изуродованным болезнью телом, а про душу я вообще помолчу... Но и такой, какой уж ни на есть, пропал он куда-то, то ли из Европы не добрался, то ли сгинул в плену у индейцев. Конечно же, и он не преминет появиться в поселении в самый момент позора, так же, как и не преминет доставить Эстер ещё больше неприятных минут.
  Дитя растёт, Эстер помаленьку приспосабливается жить с этой позорной буквой, и уже даже муки стыда начинают становиться не такими острыми. Только одно переживание за второго участника греха, нежелание и невозможность раскрыть его имя мучают её. Опять же, девочка - ребёнок из тех, кого стоило бы хорошенько отшлёпать, несмотря на все современные методики с физическим невмешательством, доставляет матери немало грусти.
  А в это время муж плетёт свои сети, проживая там же, назвавшись Роджером Чиллингвортом, практикуя как врач и дожидаясь момента сладкой мести. Для него уже понятно, кто отец маленькой Перл.
  И вот тут - самое моё неприятие всей истории (напоминаю, смотрю глазами современного человека, а не дамы из пуританской деревни, каковой тогда был Бостон). Второй "виновник" имеет сил заявить бедной женщине:

  
  Счастливица ты, Эстер, ты носишь алую букву открыто, на груди, моя же жжет мне грудь тайно!

  Занавес. Слова кончились.
  А какова мораль произведения, если не допустить, что написано оно было в качестве шоковой терапии для упомянутого в прологе замшелого фамильного древа? Думаю вот такая:

  
  Страшитесь, мужчины, добиться руки женщины, не хранящей в сердце своем страстной к вам любви.

  85 понравилось

  687