Отзывы о книге Избранник
Dorija26 ноября 2014Не буду говорить о красоте слога, я не филолог и не историк, чтобы судить: насколько талантливо выполнена средневековая стилизация. Знатоки уверяют, что на отлично, я с радостью верю им, ведь мне и самой понравилось.
Роман читается легко и приятно. Вернее, читался бы, если бы автор не заложил в него столько глубинных смыслов — они то и дело вынуждали отложить книгу в сторону, чтобы обдумать и переварить прочитанное. Все, кто говорил о множестве слоёв и подтекстов в этом романе, оказались правы. Не помню, когда я в последний раз столько размышляла над книгой. Из-за этого чтение продвигалось значительно медленней, чем могло бы.
Если кто-нибудь назовёт «Песнь льда и пламени» порочной, за любовную связь между сестрой и братом, предложите им почитать «Избранника». Возможно, Джордж Мартин вдохновился романом Томаса Манна?
Конечно, тема инцеста затрагивалась в литературе не единожды. Томас Манн не первый, а Джордж Мартин, наверняка, не последний. Но уж очень похожими показались мне именно эти две истории о прекрасных и самолюбивых близнецах, связанных далеко не родственным чувством друг к другу. Мне привиделась параллель между убитой в минуту совокупления собакой и сброшенным со стены мальчиком. Причины разнятся, но суть одна. «Чего не сделаешь во имя любви», - говорит Джейме. Так он и принц Вилло понимали любовь — ничто не должно стоять на пути их желаний, никто не может препятствовать их счастью и благополучию.
Да, Джордж Мартин не первый задался вопросом: возможно ли покаяния за совершённые раннее преступления? В том числе и за греховное чувство плотской любви между братом и сестрой. Томас Манн пошёл дальше, соединив ещё и мать с сыном. Нет, я не столь невежественна, знаю, что об этом размышляли авторы в средние века, и даже ранее, во времена античности. Но в «Избраннике» количество кровосмесительных связей на одну историю превысило все допустимые пределы. Не важно, сознательно или по неведению грешили герои. Не слишком ли много для двух бедных маленьких жизней?
Возможно автор, вслед за древними греками, хотел поговорить с нами на тему предопределённости? Не то чтобы я совершенно не верила в судьбу, но всё же не являюсь фаталисткой до такой степени.
От этой переложенной поэмы о Григории Столпнике веет такой безнадёгой, что поневоле начинаешь искать иное объяснение случившемуся. Может дело не в предопределённости? Может причина новых грехов в том, что герои не освободились от старых, прежде чем вступить в новую жизнь? Или в недостатке искренности и доверия друг к другу? Ведь, не смотря на всю силу любви, каждый таил от другого своё прошлое.
Если дело обстоит так, для смертных есть надежда. Иначе, как можно карать человека за его проступки, если самим проведением ему предначертано оступаться, и любые его усилия — не свернуть с пути истинного — заведомо тщетны? Зачем же и за что же тогда бороться?
А всё же, если меня спросят, кто более виноват в случившемся, я отвечу: Сибилла. Да, более сильная вина делает страшнее и глубже её страдания. Да и неверно искать виноватых, тут лишь жертвы обстоятельств и собственной слабости. Но... скажите, в вас тоже всё восстаёт, когда слышите, что дети должны платить за грехи родителей? Ведь это не только не милосердно, но даже не справедливо!
Впрочем, может быть, возмущение моё напрасно, и дело лишь в неправильно понятой сути? Нет, дети не должны страдать за ошибки родителей, но дети должны попытаться исправить ошибки родителей. Насколько это возможно, потому что далеко не всё, из уже свершившегося, можно исправить.
Разве удивительно, что немецкий автор, создававший свой роман после второй мировой, размышляет на тему ответственности и искупления?
Итак, возможно ли искупление? В стародавние, ещё до Рождества Христова, времена Эдип сам выколол себе глаза за преступление, которое совершил, не ведая, что творит. Джордж Мартин лишает своего героя, лучшего воина королевства, руки, с которой тот ни за что не расстался бы по доброй воле, не смотря на то, что свои преступления он совершал сознательно. Однако именно после этой потери в герое начинается перерождение. Дж. Мартин честно признался, что не знает, куда выведет его героя новый путь, на который он вступил. А Томас Манн?
Верил ли он в необходимость такого искупления, какое назначил себе главный герой? Считал ли, что человек согрешивший по неведению должен так тяжко искупать свой грех? Не вернее ли было, покаявшись от всего сердца, вернуться на путь света, вместо того, чтобы самолично карать себя?
Возможно, я выдаю желаемое за действительное, приписываю автору свои мысли, и всё же убеждена, что благо ниших ближних выше каких бы то ни было идей. Хочешь искупить вину — соверши доброе дело, много добрых дел, если вина твоя тяжела. Исправил ли что-нибудь своими поступками Григорс, незаконнорождённый сын от кровосмесительной связи брата и сестры, а в последствии ещё и муж собственной матери? Было ли его отшельничество полезно хоть кому-то? Или же это было искупление ради искупления, бессмысленное и потому противоестественное?
Меня всегда пугал фанатизм. Тут я полностью солидарна с героем любимого романа, Вильгельмом Баскервильским.
Впрочем, возможен и другой ответ. Уединение было необходимо будущему папе римскому не ради других, но ради себя. Потому что нельзя помочь кому бы то ни было, пока не обрёл себя самого. И только обретя себя в долгом затворничестве, он смог поверить в собственную избранность, а после совершить множество добрых дел для других. Ведь нет святого более стойкого и милосердного, чем бывший раскаявшийся грешник. К слову, вспомнился и Стейнбек с его недавно и с большим восторгом прочитанным «К востоку от Эдема». Он тоже верил в возможность искупления. В финале романа тема предопределённости предстаёт в другом свете. Смири гордыню, доверься Богу, и в конце концов Он приведёт тебя к назначенной цели. Той цели, которая, может, и тебе самому ещё до конца не ясна. А рано или поздно — зависит уже от тебя, ведь каждый из нас обладает дарованным свыше правом выбора. Как часто из чувства противоречия или из недостатка веры мы выбираем не тот путь, блуждаем во тьме и виним Бога за то, что Он нас оставил. В то время как Он всегда рядом, терпеливо ждёт, когда мы откроем глаза, чтобы увидеть Его протянутую руку.
Некоторые подозревают автора «Избранника» в иронии. Я не знаю, был ли Томас Манн верующим, а потому не берусь судить. Когда читала, мне казалось, что он искренен, но я могу ошибаться.
47 понравилось1K
Комментарии 8
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Из тех книг, которые всё-таки можно назвать литературой, могу добавить только "Аду" Набокова. П.С. ко всему честному народу: А вы что, и вправду думали, что Владимир Владимирович остановился на педофилии?
Ирина, я искренне рада, что вам понравилась эта книга. Манн для меня - один из самых любимых авторов. А в этом романе он столько разных вопросов поднял, и так по-разному себя проявил, что мне, даже готовой к его текстам, временами становилось не по себе. Он умеет удивлять, этот писатель. Он, правда, гений.
Вот это рецензия, Ирина!
Как же вы мне душу бередите своей рецензией. Сам недавно прочитал Томаса Манна впервые и тоже был в восторге. Тема им выбрана там не менее щекотливая, чем инцест, и, как я понимаю, у него каждое произведение - это в своём роде вызов обществу. Но его стиль написания - это просто божественно, за него я ему готов прощать вообще любой сюжет, мне кажется. Спасибо большое, с удовольствием прочитал, теперь опять хочется бежать и читать, срочно читать Манна.