Рецензия на книгу

• 

  Helg-Solovev

  17 июня 2024

  «Часть команды, часть корабля»

  Не секрет, что для меня «Туманный Альбион» давно и прочно застолбил за собой место главной точки на карте литературной географии. Детство, юность, да даже зрелость, проходят в окружение Стивенсона, Шекспира, Скотта. При том, что роль последнего непререкаема и, в некоторой степени, неоценима, она все же периодически поддавалась пересмотрам. «Великий чародей» и впрямь велик, но его творчество – это дань эпохи. Романтизм начала XIX века под воздействием тех изменений, что проходило общество в «Викторианскую эру», просто не мог сохранить своих позиций. Впрочем, свято место пусто не бывает, и идеализация далекого прошлого, сменилась критикой настоящего.

  Середина и вторая половина XIX века вошла в историю Британской прозы совсем иным подходом и совсем иными авторами. Авторами, которые были свидетелями тех самых задворок Британской империи и чьи произведения полны трагизма, скорби и немого укора. За золоченным фасадом «Владычицы морей» скрывались бедность и бесправие, болезни и преступность, непосильные налоги и высокие цены, низкий уровень образования и тяжкий труд. Общество фактически раскололось на «Две нации» – богатых и бедных – разделенных пропастью: «между которыми нет ни связи, ни сочувствия; которые так же не знают привычек, мыслей и чувств друг друга, как обитатели разных планет; которые по-разному воспитывают детей, питаются разной пищей, учат разным манерам; которые живут по разным законам». Немудрено, что теми же писателями, современниками Викторианской Англии, вкупе с термином «Золотой век», был введен и другой, менее приятный, термин – «Bad poor Britain», или «Плохая Англия». Особняком здесь конечно же стоит Чарльз Диккенс, чьи романы напрямую и вскользь касаются проблем здравоохранения, образования, преступности. В своем наиболее известном произведение – «Приключение Оливера Твиста» - Диккенс от лица ребенка, сохранившего в себе светлые черты, проводит нас через мир городских низов в котором нет жалости и сострадания, как бы вопрошая – Таким должен быть Блистательный век, где невинные существа во всей полноте ощущают её «блистательность»? Именно в романах Диккенса, Лоуренса, Бронте и ряда других писателей, заложивших фундамент критического реализма: «содержится обширный материал для реконструкции "плохой Англии"»; послужившей основой не только для огульной критики порядков, но и во имя стремления эти порядки изменить: «Мне казалось, что изобразить это — значит попытаться сделать то, что необходимо и что сослужит службу обществу. И я это исполнил в меру моих сил». По итогу вторая половина XIX и начало XX века отметились созданием ряда организаций (частных благотворительных и государственных) и проведением серии реформ, как политических (изменения избирательной системы), так и социально-экономических (законы «О заговорах и защите собственности», «О бедных», «О здравоохранении» и др.), за которыми были видны порой робкие, а порой и более решительные шаги по пути преодоления пропасти, разделяющей нацию. Конечно о прямой связи этих изменений и критического реализма в литературе говорить тяжело, но все-таки нередко эти реформы носили вынужденный характер, становясь реакцией не только на возмущение «низов», но и на возрастающие возмущение «верхов», порой лишь с помощью «зеркала» осознающих проблему. Впрочем, Британская литература знает примеры, когда есть основание полагать, что произведение оказало непосредственное и прямое влияние на реформирование системы.

  Сменяются эпохи, но не отпускает нас старая и добрая Британия. Вслед за «Викторианской эрой» приходят «Ревущие двадцатые» - время новых течений в культуре и старых проблем в экономике, которые теперь усугубляются забастовками и радикальными идеями. На фоне этого как бы вслед за реализмом Диккенса и компании, приходит реализм Арчибальда Кронина, чьи произведения, как бы продолжая традицию жанра, с одной стороны нацелены на критику: «тех общественных условий, которые порождают социальные болезни века»; тогда как с другой - обладают куда более выраженным противостоянием добра и зла, как в самом обществе, так и внутри главных героев произведений. Пожалуй, Кронин один из самых известных и популярных писателей первой половины XX века, его романы выходили многотысячными тиражами регулярно завоевывая симпатии публики, но вместе с тем и будучи критикуемыми за верность реализму, в эпоху экспериментов и постмодерна. Вместе с тем биографы часто отмечают, что Кронин стремился ревниво оберегать подробности своей частной жизни, что его интервью редки и противоречивы, да даже мемуары стоит воспринимать скорее, как художественное, а не биографическое произведение. С другой стороны, творчество - романы Шотландца глубоко личные, наполнены артефактами собственного прошлого, а порой и вовсе повторяют биографию автора, отводя особое место медицинской профессии: «многие его произведения посвящены медицинской тематике и в абсолютном большинстве главными либо второстепенными героями выступают врачи»;  это и «Путь Шеннона» и «Дневник доктора Финнлея», но все-таки прежде всего это «Цитадель» - один из самых успешных авторских романов и одно из самых влиятельных произведений 30-х годов XX века.

  В основании «Цитадели» Кронина заключены две взаимосвязанные сюжетные темы. Прежде всего - это противостояние человека и системы. Главный герой романа – молодой врач Эндрю Мэнсон - будучи выпускником Сент-Эндрюсского университета, начинает свою карьеру с самых отдаленных и глухих уголков своей Родины. Пребывая в небольшой шахтерский городок в Южном Уэльсе, он оказывается в ситуации, когда значительная часть его знаний и чаяний рушатся под напором суровой реальности. Медицинские условия оставляют желать лучшего: «Здесь нет ни больницы, ни кареты "скорой помощи", ни рентгеновских лучей – ничего. Когда больному нужна операция ее делают на кухонном столе, а потом моют руки в раковине». Муниципальные власти и Окружные инспекторы, в стремление сохранить свое жалование, преступно бездействуют позволяя инфекционным болезням вырастать до настоящих эпидемий: «Из-за этой гниющей здесь мерзости умирают люди, а чиновники ничего не хотят предпринимать!». Между врачами часто либо нет элементарного чувства товарищества, либо и вовсе идет неприкрытая вражда: «каждый стремится перетянуть на себя, как можно больше пациентов». Да и сами специалисты часто оставляют желать лучшего – многие из них утрачивают навыки в рутинной работе, отчего теряются, сталкиваясь со случаями, выбивающимися из их повседневной деятельности; другие просто отличаются невежеством: «то была не просто обмолвка..., грубейшая ошибка»; цена которому – человеческое здоровье и жизнь. Корни же этого невежества тянуться со студенческой скамьи. Эндрю быстро осознает, что его золотая медаль, конечно же значимое свидетельство старательности в учебе, но полученных знаний просто недостаточно. Медицинская наука чрезвычайно консервативна и архаична: значительная часть подчерпнутых из книг и справочников знаний нуждаются в коррекции или же полном изменении: «Я приехал сюда, начиненный формулами, истинами, в которые все веруют или делают вид, что веруют... Ну, а теперь открываю, что некоторые из них неверные»; а между тем время не стоит на месте, совершаются и признаются открытия, которые при отсутствие соответствующего интереса, или же принудительных курсов повышения квалификации, для многих остаются в неведенье: «Я не сторонница всяких новомодных выдумок».

  «Несовершенная..., Гнилая система» - эти фразы, вложенные в уста Эндрю, мы встретим в романе не единожды. Однако герой не просто указывает на них. Нет. Он идет дальше. Предлагает решения: «Следовало бы..., А я так смотрю на это..., Да, эта новая идея меня осенила сегодня». Не стоит конечно считать Мэнсона ниспровергателем, этаким Прометеем. Да, он предлагает концепции и идеи, но остается частью системы, потому что систему не сможет изменить один человек, или небольшая группа единомышленников... Или сможет? «Мы просто явимся в город. Боже! Хотел бы я видеть какие мины скорчат все эти доктора... Нам придется вытерпеть целые вагоны обид, а чего доброго и линчевать нас могут». Ведь в действительности проблема не столько в самой системе, сколько в людях её составляющих. Одни не видят смысла и сил бороться, иным не хватает решительности и смелости, но страшнее другие, кто подстраивается под эту систему находя в ней лазейки, маскирующие консерватизм, глупость, жадность и тщеславие. Воистину хочется воскликнуть: «Часть команды, часть корабля»; и автор это прекрасно понимает. Ведь «Цитадель» не имела бы и четверти того успеха, которое заслужило это произведение, если бы Кронин сконцентрировался лишь на внешней стороне проблемы. Однако для большинства романов автора, и здесь это не стало исключением, центральной темой сюжета становится столкновение с людьми системы, порождающее внутреннюю борьбу добра и зла, которая наиболее явственно предстает перед нами через призму главного героя.

  Эндрю Менсон..., ох и не простая эта личность скажу я вам. Кажется, что он весь соткан из противоречий, добродетелей и пороков, иные из которых сохраняются, но притупляются, тогда как другие практически отмирают. О нем тяжело говорить в однозначном ключе. Пусть в основе своей сохраняется и многое из того багажа, что встречает нас в начале произведения, тем не менее его взгляды и характер, под воздействием обстоятельств, проходят своеобразную метаморфозу. В начале истории нас встречает молодой, пышущий энергией и задором врач, который ничего не желает более страстно, как работы в благородстве которой не сомневается: «Сам того не замечая, он ускорял шаги, все в нем было натянуто, как струна, все ликовало от сознания, что вот наконец-то начало – первый визит к больному». Им не столько движет стремление заработка: «он, конечно, предпочел бы работать в Королевской больнице Эдинбурга и получать в десять раз меньше»; сколько желание помочь, спасти, улучшить: «Я рассчитывал превратить Блэнелли в курорт..., Я изучал легочные болезни, которые вы наживаете от угольной пыли в забоях». Эндрю безусловно идеалист, не осознающий суровой реальности и несправедливости этого мира. Однако поразительная работоспособность: «весь день был на ногах»; вкупе с совестливостью и честностью не позволяют ему опустить рук в момент, когда воздушные замки рушатся. В некоторой степени это обусловлено гордостью и неуступчивостью молодого врача, который готов идти поперек авторитетов и общепринятых истин: «-Я другого мнения, - ровным голосом возразил Эндрю»; до поры до времени не путая гордость с гордыней. Однако более весомую роль сыграло отнюдь не тщеславие, а любовь.

  Порой в романе нам встречается фраза: «Не может быть, чтобы мне так повезло». И это не жалость, нет. Скорее неудовлетворенные амбиции, честолюбивого человека. О нет вы же не подумали, что Эндрю святой и готов только к самопожертвованию? Уже упомянутые гордость и неуступчивость ведь в некоторой степени тоже проявление здорового эгоизма, Мэнсон готов отстоять себя и свои принципы, сетуя на «несовершенство системы» и «неудачу», не понимая, как ему чертовски повезло встретить настоящих друзей, пионеров науки, и самое главное, как ему повезло встретить Кристин. Это не просто чувства, открывшие в герое второе дыхание: «Он больше не знал уныния, был счастлив, бодр, полон надежд»; это настоящая любовь, когда ты готов боготворить свою избранницу: «Она умна, гораздо умнее его»; всеми силами стремясь стать достойным её: «Ни за что! Что бы она подумала обо мне, если бы я это сделал!». Впрочем, всего важнее взаимность этих чувств, которые со стороны Кристин стали настоящим самопожертвованием. Она оставляет свою карьеру, следует за мужем, становясь для него опорой и поддержкой. А ведь Эндрю не святой, его характер далеко не так прост – гордость, злость на систему, честолюбивые планы... все это порождает довольно беспокойный нрав, вспышки злобы, раздражение. Порой их объектом была работа, а порой и сама Крис. Мэнсон даже не замечал, как эти вспышки повторялись раз за разом: «Видит Бог, я стараюсь хранить свои неприятности внутри себя! – Так он каждый вечер изливал перед ней душу»; она же, кажется, переносила все стойко: «в тягости и в радости»; даже смогла подстроиться под характер своего мужа, исподволь оказывая на него влияние, утешая грусть, гася злость, подогревая азарт, закладывая в голову здравые мысли: «Ты думаешь, что я мог бы этого добиться?»; сколь же тяжело ей это давалось...? Впрочем, даже её любви и усилий было недостаточно перед всепоглощающей страстью к богатству и знатности.

  На пути Эндрю вставали трудности и испытания. Они встречаются на жизненном пути каждого человека, но далеко не всем удается пройти их с честью. В какой-то момент Мэнсону начинает казаться, что в погоне за переменами он зашел в тупик и только деньги и полезные связи способны его из этого тупика вывести: «Я буду загребать деньги. Что можно сделать без них?». Но это лишь самообман, не более. Богатый дом, новомодный автомобиль, шикарный костюм, высшее общество, новые «друзья», золоченый фасад извращающий все благородное и честное. Маленькие сделки с совестью: «он сделал над собой усилие и промолчал»; сменяются сломом тех истин, что были для Мэнсона незыблемыми и от торжественных клятв: «Никогда!»; он приходит к «Все это теории! Теперь я... Я практик»; от стремления к реформе, слому, ниспровержению к «надлежащей доли консерватизма». Богатство и тщеславие затмевают рассудок Мэнсона, но болезненней всего, отразятся на Крис. Для неё золотой фасад всего лишь клетка, золотая клетка, в которой рушатся все её мечты, желания, чувства: «Эндрю был чистым и честным идеалистом, и это освещало их жизнь ясным белым пламенем. Теперь пламя пожелтело, абажур, сквозь который он светит, загрязнен». Попытки достучаться до мужа оборачиваются злостью, истерикой и изменой последнего... «Когда-нибудь ты сам пожалеешь» - пророческие слова, которые еще аукнуться в душе героя, пусть осознание их придет к нему слишком поздно.

  Ошибочно было бы полагать, что единственным источником вдохновения Кронина является профессия. Да, выше было сказано, что значительная часть героев его романов: люди, прямо или косвенно, связанные с медициной, отчего многие его произведения, а в особенности «Цитадель», глубоко личные и даже частично автобиографичные. Однако было и еще кое-что, что неизменно оказывало влияние на творчество писателя – это тема религии и духовно-нравственных вопросов. А тема эта, ой как не проста... Не забываем, что Кронин человек науки, впрочем, начать стоит не с этого. Детство? Отчасти да. Его мать была протестанткой, а отец католиком, вероятно это приводило к конфликтам, не случайно в одном из своих романов – «Ключи от рая» - автор прописывает героя с частично похожей судьбой: «родители мальчика погибают в результате столкновения католиков и протестантов»; а о своем детстве говорит, как о несчастливом: «У меня было несчастливое детство... Я был нежеланным ребенком, и мы были очень бедны». Юность, на которую приходиться война? Пожалуй. Большинство исследователей отмечают у автора антимилитаристские взгляды, продиктованные ужасами коими Кронин был свидетелем. Зрелость? Безусловно. Причем напрямую связанная как с профессией (осознание широты мира и невозможности объяснить эту широту с помощью учебников), так и борьбой с личными демонами: «Образ Эндрю во многом списан с самого автора: Кронин тоже испытал искушение славой и благополучием, но в итоге сумел устоять». Духовно-нравственный аспект всегда имел особое место в произведениях автора... Система «несовершенна», «гнила», но такой её делают люди, их готовность использовать систему и её несовершенство во имя своего тщеславия, алчности, жажды наживы... Эндрю стоит перед пропастью, остается лишь сделать шаг, обагрить свои руки чужой кровью... Есть нечто символически-религиозное в метаморфозе главного героя: грехопадение и искупление, за которое, придется заплатить не малую цену.

  Литература всегда была и будет «зеркалом общества», и роль этого «зеркала» отнюдь не принадлежит одному только жанру реализма, пускай его влияние велико и значимо. Принято считать, что именно благодаря «Цитадели» в Великобритании была создана Национальная служба здравоохранения, а множество юношей и девушек решили связать свою жизнь с медициной. Но кто готов утверждать, что поднятые в романе проблемы утратили свою актуальность, что система наконец стала совершенной, а человечество избавилось от своих пороков? Кронин сделал шаг, как делали до него множество авторов в таком же великом множестве произведений, и как будут делать дальше, и сделают еще, изменяя этот мир, воспитывая поколение, донося простые истины, актуальность которых делает этот роман классикой обязательно рекомендованной к прочтению.

  19 понравилось

  2

  409