Рецензия на книгу

• 

  M_Aglaya

  8 июня 2024

  В друзья

  По удивительному совпадению попалась в телеграме фотка и напомнила... что я до сих пор не собралась написать отзыв. Книга довольно специфического жанра... не знаю, есть ли у них специальное название, но, скажем - мемориальная. Когда уходит какая-то яркая личность, то оставляет после себя... да, черную дыру, как было сказано в подобной же книге. Слишком многие оказываются задеты... и вот люди вспоминают, рассказывают, говорят какие-то теплые слова...

  Вообще, задумалась я, мне как-то только две подобные книги попались - вот эта и еще про Цоя. Ну, может, книжку про Олега Даля как-то еще можно с натяжкой сюда отнести... Хотя она уж слишком неоднозначное впечатление производит... А нет, вру, еще про Жерара Филипа, переводная, но я ее еще не прочитала. А так что-то больше и не вспоминается... Должно быть, это очень редко когда возникает необходимость у людей собрать такую книгу.

  Эта книжка мне так-то давно попадалась в библиотеке на глаза, но я все проходила мимо. Почему-то посчитала, что тут опять будут обсасываться какие-то сплетни, будут копания в грязном белье, словоблудие какое-нибудь... (привет Боярской с ее эпохальным опусом (( ) Но потом подумала, что я же все равно ничего не теряю - ну, возьму почитать, для этого же библиотеки существуют! И оказалось, очень интересно.

  Книжка вообще вышла довольно объемная, я ее читала очень долго... Тут все отпечатано мельчайшим шрифтом и в две колонки на листе - видимо, до того было много желающих высказаться. Много фотографий - хотя и не на специальной глянцевой бумаге, такая обычная печать, газетно-журнального формата. Но качество нормальное. Сначала говорили родственники и ближайшие друзья (начиная с детства!), потом коллеги по работе. Нашлось немножко места и для просто фанатов - зрителей то есть. Все очень тепло, уважительно, никакой пошлости... Ну, я так понимаю - книга вышла в 1991 году, еще при жизни матери Миронова, и, видимо, во многом с ее подачи, и никакой желтой прессы. Не к месту.

  Не знаю, как бы я все это воспринимала, если бы читала ее сразу, как она вышла. Наверно, как боль и скорбь... Но я читаю сейчас, спустя тридцать с лишним лет. И на удивление - хотя чувство печали и ностальгии, конечно, зашкаливает - но в основном она поражает каким-то теплом и любовью. И вот пришло какое-то внезапное осознание - мы были современниками! )) Это - как я помню - когда-то, когда речь зашла о Фаине Раневской, и мне сказали, что "а я ее еще встречала на прогулке, на улице" - мне это было так странно... Раневскую, значит, я уже так не воспринимала. Но Миронов - это же был наш Миронов! Пусть не все были у него в театре на спектакле, или на концерте, или на встрече со зрителями... Но абсолютно все - в то время - смотрели фильмы с его участием, смотрели по телевизору концерты и записанные выступления, покупали пластинки... И я до сих пор помню, какое потрясение вызвало сообщение о его внезапной смерти. Это было так... неправильно...

  И еще - читаю все эти воспоминания разных людей - и думаю, определенно еретически. Тут многие выражают среди прочего сожаления, что "Миронову не дали раскрыться полностью", что использовали только его талант комика, а он мог бы дать больше, мог бы играть драматические, трагические! роли. А я вдруг думаю - нет! это проклятие отечественной культуры... Всё-то у нас считается, что только драма и трагедия имеют значение. Как будто у нас их мало и не хватает. Нет, это просто замечательно, что у нас был Миронов - комик, подаривший нам столько ярких и характерных персонажей. Вот этого нам всегда не хватает, а трагиков у нас и так выше крыши... ((
  Фотка из телеграма -

  
  
  

  
  
  Григорий Горин: «Задача этой книги – максимально рассказать о нем правду. Я говорю «максимально», потому что, наверное, абсолютную правду сообщить ни один человек не сможет, поскольку воспоминания всегда окрашиваются сугубо личным восприятием. Мы видим в другом лишь то, что способны увидеть, - его достоинства и недостатки прямо пропорциональны нашему несовершенству. Таким образом, воспоминания о ком-то – это всегда еще и рассказ о себе. И книга об Андрее Миронове – коллективный портрет, созданный многими… всеми теми, с кем он провел свою жизнь. Он никогда не отделял себя от них, он отдавал им лучшую часть своей души. В этом была его мудрость. Благодаря друзьям душа сохранилась».
  
  «Его улыбка помогала нам сохранить человеческое выражение лица. Она необходима нам и сегодня, когда обрушившиеся на нас беды и напасти грозят исказить наши физиономии гримасой ненависти и злобы.
  «Не пропадем, ребята! – скажет Артист, появляясь вновь и вновь на экране. – Жизнь коротка, но бесконечна! Смерть может прийти в любую секунду, но тут же отступит, если вы не станете относиться к ней слишком всерьез… Разве не так?»
  И он вновь засмеется, затанцует, запоет, и, ей-богу, нам станет неловко за свое собственное несовершенство и пессимизм».
  
  «…Актеры говорят, что Миронов наигрался, - пишет в редакцию читательница, - но мы-то, зрители, на него не насмотрелись..»
  
  Вера Васильева: «В первый же сезон Валентин Николаевич Плучек сказал об Андрее: «Наше солнце».
  
  Анатолий Эфрос: «Миронова я позвал на помощь, когда совсем уже погибал. Он тут же отозвался, что само по себе было приятно и отчасти сняло ту тяжесть разнообразных мыслей, от которых иногда можно погибнуть».
  
  Аркадий Хайт: «Есть что-то глубоко символичное в том, что Андрей ушел из жизни в тот день, когда играл на сцене Фигаро – самого близкого и самого непохожего на него из всех сыгранных им героев. Такого же озорного, искрометного, никогда не впадающего в уныние, склонного к розыгрышам и мистификациям, язвительно-насмешливого по отношению к сильным мира сего и трогательно-нежного с друзьями».
  
  Юрий Темирканов: «Наверно, это сравнение покажется кому-то неожиданным, даже странным. Характером своей работы он напоминал мне Моцарта. Творил свободно, как бы не замечая своего безграничного обаяния, поражая яркостью и значительностью своей личности. «Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь» - эти пушкинские строки все чаще приходят мне на ум, когда я вспоминаю своего друга».
  
  Федор Чеханков: «В нем были все идеальные качества, необходимые для актерской профессии. Природа иногда создает такое совершенство».
  «В одном я ему завидовал: он, кажется, единственный в нашем поколении сыграл свои великие роли вовремя. Его Дон Жуан, Жадов, Хлестаков, Чацкий, Фигаро, Мекки, Лопахин, Клаверов были сыграны им такими, какими их написали авторы. Ему повезло как никому – у него было редкое, особенно на театре, совпадение возможностей. К нему неприложима тривиальная истина: «Если бы молодость знала, если бы старость могла». Он и знал, и мог».
  
  Михаил Козаков: «Радость – всегда дефицит, душевное и духовное здоровье – всегда редкость. Тот, кто владеет, как высокопарно, но очаровательно говаривали в старину, эликсиром радости, - редкий и желанный гость для каждого. Андрей владел этим эликсиром и одаривал им нас».
  «Андрей Миронов – что это за явление? Где-то я вычитал, что человек есть сумма знаний о нем всех людей, с которыми он встретился на жизненном пути. Всех. А ведь их сотни тысяч. Мое воспоминание – одно из…»
  
  Александр Володин: «Когда он появлялся на сцене, на экране, и не догадаться было о его замечательном остроумии. Играя смешных, бестолковых, он оставался таким, какими и мы бываем в жизни. Играя беззаботно-удачливых, он был таким, как и мы, но в лучшие наши минуты».
  «…И вот люди узнали, что его уже нет. Появился и исчез на наших глазах. Это часть мододости покинула нашу землю».
  
  Александр Гельман: «Я глубоко убежден, что всякий любимый народом артист любим и чтим потому, что удовлетворяет некую потребность души, удовлетворить которую в жизни невозможно, очень трудно, нет для этого условий. Андрей Миронов был любим и чтим за его неподдельный артистизм, иначе говоря, за то, что он свободно распоряжался своим дарованием, за то, что был хозяином своего таланта. В сущности, это и есть свобода, внутренняя свобода, демократия души. О такой свободе люди мечтают не меньше, чем о той, что гарантируется демократическим законодательством. Андрей Миронов давал надежду, что такая свобода возможна, осуществима».

  58 понравилось

  4

  128