Рецензия на книгу

• 

  Levinskaya15 ноября 2014 г.

  Титаны держат небо на каменных руках.

  Как приятно вновь быть рядом с Фрэнком Каупервудом! После "Финансиста" я опасалась, что "Титан" будет не столь драматичен и изысканен. Но ошиблась. Драйзер продолжает показывать себя как невероятно талантливый прозаик своего времени, вскрывающий многие нравственные дилеммы того времени.

  Итак, Фрэнк. После Филадельфии он, как птица феникс, возродился как талантливый финансист и состоятельный человек в Чикаго. И дело не в магии и простом случае. Каупервуд по-прежнему с несгибаемой волей идет к своей цели. И какая же это цель? Деньги, положение вобществе, но главное - удовлетворение собственных желаний. И к этой цели он идет с помощью интереснейших финансовых операций, тонкого расчета и конечно же силы своей личности.

  Но со времен переезда в Чикаго, Каупервуд растет, мудреет как личность, его начинает все больше увлекать искусство и женщины. И если относительно первого он становится крупнейшим коллекционером живописи, то относительно второго предметом сплетен, осуждения и косых взглядов. Вообще в "Титане" теме внебрачных отношений и страсти к женщинам гораздо больше уделено внимания, нежели в "Финансисте". И это позволяет посмотреть на главного героя чуть под другим углом. Он относится к женщинам так же, как и к деньгам - это его страсть, но страсть подчиненная разуму и расчету.

  Конечно, в этой ситуации было жаль Эйлин. Но это был предсказуемый поворот, ведь даже его адвокат как-то сказал еще первой жене Фрэнка "неужели вы думаете, что такой человек, как Каупервуд поступит не так, как желает?".

  Каупервуд - это яркий пример сильного человека, который жил для себя, предавался страстям, чья способность вставать с колен, невероятный внутренний стержень вызывают симпатию и уважение. Он не идеален, можно даже сказать, что он нарушал множество социальных и моральный норм. Но разве не лучше делать, то что желаешь, чем порицать другого, внутренне завидуюя?

  И я повторюсь, сказав, что Фрэнк оставался собой все время, и потому он был силен.

  9

  50