Мост через Лету
Юрий Гальперин
0
(0)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Юрий Гальперин
0
(0)

Гальперин - представитель петербургской школы, а значит, город - необходимая составляющая его прозы. Петербург - это имперское наследие без наследников. Это величественная и утончённая декорация к спектаклю, который не состоится. И неизбежно ощущение потерянности и безвременности, тяга к мистицизму и фатализму.
Проза Гальперина объемная, насыщенная и глубокая. Его слог выверен, но ярко индивидуален.
В сборник вошли три произведения.
Играем блюз
В поисках утраченных чувств и самого себя потерянного, прежнего автор пишет произведение без композиции, повесть-импровизацию, снова проживая прошлое, одновременно наблюдая за ним со стороны и проигрывая ключевые сцены в разных трактовках. Кинохроникой, вкраплениями игровых эпизодов и закадровым голосом автор крутит кино о родных, друзьях и возлюбленных - не реальных личностях, а образах, оставленных памятью - ненадёжным хроникёром. Всё былое, оставившее след в сердце, память превращает в обрывки-интерпретации, меняя оттенки и настроения. Ведь воспоминания - блюз.
Искренность повести проста и кристальна, в ней автор идёт до конца, позволяя читателю заглядывать в рукопись через плечо и, больше, призывая парить за спиной невидимым ангелом.
Мост через Лету
События повести единовременно текут в двух реальностях: мир Автора пересекается с созданным им миром Героя, и бытовая реальность утрачивает свою абсолютность, вымысел обретает самостийность. Вся эта Матрица вторгается в мир Читателя.
Язык, роман по Гальперину - это особая форма жизни, суть его прозы скрывается не в загадках и поворотах сюжета, она во внутренних монологах автора, которые так часты и будто некстати.
Русский вариант
Это произведение автор писал уже в эмиграции и оно разительно отличается от всего прежде написанного. Незатейливая история маленького человека времён позднего застоя - это сильный антисоветский роман. В искаженном пространстве тоталитаризма колесо фортуны превращается в жернов судьбы, презумпция невиновности - в неотвратимость возмездия.
Страшная книга.