Отзывы о книге Радуга тяготения
Aedicula14 ноября 2014…либо меня подкашивает небольшой психоз, либо творится что-то странное, нет?
Будучи достаточно наслышанной о таинственной личности автора, считала, что первое ознакомление с творчеством Томаса Пинчона (которое все равно рано или поздно должно было состоятся) начнется с «Выкрикивается лот 49» . Возможно, потому что это его самое популярное произведение, а возможно потому, что если мне и доводилось слышать какие-то отзывы относительно его произведений, то были они, в основном, на «Лот…». Но, как говорилось в этой книге «Судьба – это тяготение»©, так что читать первой «Радугу», очевидно, были происки судьбы.
Совершенно субъективно стиль повествования напомнил мне не столько «Улисса» Джойса, с которым часто проводят параллель по значению в литературе ХХ века, сколько австрийскую Нобелевскую лауреатку, Эльфриду Елинек. А если еще конкретизировать, то очень похоже на её «Дети мертвых» - чистый поток сознания через призму умопомрачительного постмодернизма, такой же не простой по восприятию. Текст насыщенный, если можно сравнить с пищей, то трудноусвояемый, что зачастую без энциклопедии, интернета и ста грамм не разберешься. Иногда зачитываешься, теряя счет странице, откровенно восхищаясь иногда практически буквальным, но впечатляющим аллегориям (как пример):
«…главная из них, с красными оспинами на чистой белой коже леди Лондон, надзирает за всеми… стоп… кожная болезнь… неужто смертельную заразу носит она в себе? И точки ударов предопределены, а полет ракеты происходит из рокового нарыва, дремлющего в самом городе…»
А иногда теряешься, выпадаешь из сюжета, не улавливаешь ход мысли и случается полная дезориентация в происходящем. Понимаешь, что «тут своя атмосфера» и поэтому, непонятого в книге безусловно осталось больше чем понятого. Выражаясь словами Пинчона, это как «разрушительная мозаика, оборотившаяся наружу, к Бесплодной Пустоши… прочь от городского покрова... внятная лишь тем, кто путешествует вовне…»©. С оглядкой на биографию Пинчона, возникает ощущение, что в своей книге автор постарался создать своеобразную «литературную энтропию», и если такой эксперимент в самом деле имел место быть, то он очевидно удался.
Итак, подстроившись таки под постмодернистскую форму, привыкнув к ней, как привыкают к слишком яркому освещению, можно различить основные жанры романа. Первый жанр, это как не удивительно, исторический роман, хотя и весьма альтернативный. Согласно книге, Лондон регулярно подвергается ракетным бомбардировкам немецких войск, что очень напоминает Лондонский блиц. Но имеется в виду то ли второй Блиц, совершающийся в конце военного периода (в 1945 г.), то ли единственный Блиц, только смещенный на 4 года вперед, к определенному мнению мне прийти не удалось. Хотя разве это так важно? Второй жанр, это, конечно, научная фантастика, привязанная, прежде всего к Ленитропу и его эротично-метафизической связи с ракетами. Хотя, признаюсь, мой основной стимул дочитать этот роман и было желание узнать, действительно ли дело было в распределении Пуассонова или это такой эффект групповой паранойи. Что примечательно, научность произведения видно невооруженным глазом, обилие специальных технических деталей и формулировок витиевато заплетенные между собой, образующие интересную и отнюдь не бессмысленную конструкцию. А вот фантастичность повествования теряется, затирается в экспрессивной атмосфере событий, сливается с разъедающей паранойей, становится ее тенью. Даже осьминог Григорий, несомненный фаворит читательских симпатий, воспринимается как вполне себе реальный элемент научного повествования без толики фантастики.
Единственное, в чем точно сомневаться не приходиться, это параноидальная тема мирового заговора, многочисленными метастазами пронизывающая каждую из сюжетных линий. Эта тема позволяет многих героев (в первую очередь, самого Пирата) отвести под роль «ненадежного рассказчика», что, кстати, очень многое бы объяснило тогда. Может, мое мышление буквально, но я вижу композицию романа, как баллистическую траекторию ракеты Фау-2, все сюжетные линии – как аккуратно вырезанные кусочки времени, упорядоченные нарезки, где сам сюжет лишь звук, спешащий догнать оглушительный взрыв, который выражается в воздействии стиля на читателя. Наверное, тема мирового заговора как раз не была бы такой убедительной, если бы не линия параноидального помешательства. Объяснюсь, тема мирового заговора и паранойя, зачастую следствие последнего из первого, но с другой стороны, сложно не склоняться к мнению, что события, происходящие в нашем мире совершенно случайны, ни кем не предвиденные и тем более не организованные. Но, как правило, доказательств этому нет, подобные умозаключения и впечатления могу запросто перейти в параноидальное состояние, а паранойя – это практически прямая дорога к безумию. Роман Пинчона во многом выглядит как своеобразное кривое зеркало такого состояния, и это многое до такой степени пугающе неохватно и настолько насыщенно собственными смысловыми криптексами. А что-то странное таки творится, да.
«Но каждый – вне сомнений – ощущает кривую. Параболу. Должно быть, они догадались раз или два, что все, всегда, коллективно, двигалось к этому очищенному силуэту, скрытому в небесах, силуэту неудивительному, без новых шансов, без возврата. И все ж они вечно перемещаются под ним, приуготовленные для его черно-белых плохих новостей наверняка, будто это Радуга, а они – ее дети…»
31 понравилось432
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым