Рецензия на книгу

• 

  Githead1 июня 2024 г.

  СОВЕТСКИЙ ПОЛАР

  «Костенко тихо ответил: -Я уйду, а два наших товарища останутся. И к телефону я попрошу вас не подходить. -Это произвол, - сказала Людмила Аркадьевна. -Нет,- ответил Костенко, - это не произвол. Это засада».

  С сюжетом я познакомился в раннем детстве, когда отец сводил меня на сеанс одноименного фильма, снятого Борисом Григорьевым в 1980г. с Василием Лановым и Георгием Юматовым в главных ролях. Фильм произвел впечатление и надолго запомнился. Сейчас-то я понимаю, что это стилистически французский «полар» в отечественных условиях борьбы с нарушителями социалистической законности, тогда же (да и сейчас) он смотрелся как на удивление крепкая и профессиональная история о милицейских буднях. Немного позже был прочитан и роман Юлиана Семенова, вместе с остальными его произведениями, читалось тогда запойно. Недавно, по каким-то неведомым причинам «Петровка, 38» подвернулась под руку и была махом перечитана. С удовольствием, должен отметить. Не всегда такое бывает, прямо скажем. Но тут все в точку – из песни слов не выкинешь – это книга своего времени и вполне ему соответствует. Она написана в 1962г.: осуждение культа личности, ликвидация ГУЛАГа, некоторая демократизация общественной жизни, свобода творчества, эпоха «оттепели» одним словом. И в романе это отчетливо заметно. Намеки о новых временах, которые автор щедро разбрасывает на страницах своей книги, не дань моде – его отец, издатель и литературовед Семен Ляндрес был репрессирован как «бухаринец» в 1952г., а сам Семенов тогда же был отчислен с последнего курса института и исключен из комсомола. «Раскаяние и чистосердечное признание… … - это учитывается юрисдикцией или сие формальность?- спросил Лев Иванович. -Учитывается,- ответил Росляков, внимательно посмотрев на учителя.- Сие по новым временам - не формальность, смею вас уверить…» и далее учитель говорит: «-У меня было два сына: комбриг Страхов и полковник Страхов. Они погибли в тридцать седьмом вместе с Тухачевским. Я тоже тогда думал, что мир кончился… Но ведь я жив. Но ведь я уже двадцать пять лет после этого читаю вам Пушкина и Достоевского».

  Автора часто упрекают, называя его прозу «журналистской», тут спорить не буду. Семенов, как известно, во время написания романа на несколько месяцев был прикреплен у отделу уголовного розыска и выезжал на места преступлений, участвовал в расследованиях, присутствовал при задержаниях. Сама же рукопись была готова за 20 дней. Стиль его лаконичен, он предпочитает формировать героя его же речью, двигаясь быстро от локации к локации, от человека к человеку, уделяя минимум внимания мизансценам. Текст остросоциален, нацелен на вскрытие общественных пороков и делает это остро и хлестко. При этом каждая фраза на месте, каждое брошенное слово работает на раскрытие персонажа, особенно второстепенного. Много юмора, черного, как правило. «И еще, кстати, он очень боялся темноты. Да, да, я именно поэтому и удивился, что он стал грабителем… -Они днем грабили, -сказал Костенко, - сволочи». Также умело вставляются пронзительные короткие истории, например, о студенческом четырехугольнике, закончившимся трагедией. Или о семейных неурядицах Садчикова, который переживает семилетний кризис в супружеских отношениях.

  История начинается в мае 1962г. с нападения на милиционера из-за табельного оружия. Это событие ведет к появлению вооруженной банды, чьи преступления расследует группа опытных сотрудников Московского уголовного розыска – полковник Садчиков, майор Костенко, старший лейтенант Росляков. Три поколения милиционеров. Все они остроумцы, добрейшей души люди, неравнодушные и самоотверженные герои. А их руководитель - комиссар МУРа, в свою очередь, прекрасно разбирается в изданиях Хлебникова и критикует Гегеля. Дежурному в отделении милиции, который хотел посадить на 15 суток горланящего песни подвыпившего только что свежеиспеченного отца, Костенко говорит: «-Знаете, лейтенант, за что нас легавыми называют? Не знаете? Вот за такое ваше поведение. Ну разве можно так над парнем куражится?»

  Кто же противостоит великолепным героям, что за негодяи осмелились бросить им вызов? Не будет спойлером назвать эти деклассированные элементы, тем более, что роман – история поиска, преследования, вовсе не герметический детектив. Банда, жестокая и циничная, состоит из наркомана Сударя, сына расстрелянного подручного Берии, «золотого мальчика» сталинской эпохи, недоучившегося студента и поклонника красивой праздной жизни Читы и матерого врага Советской власти Прохора, затаившегося бывшего власовца. Никаких шансов у этих нелюдей нет, говорит Юлиан Семенов своему читателю, пока Садчиков, Костенко и Росляков охраняют покой советских граждан. «Он выл монотонно и страшно, как раненная собака, выл на одной страшной ноте…: -Ненавижу вас,- хрипел он, - ненавижу… -А ты думаешь, я тебя люблю? - удивился Костенко. - Я тебя тоже ненавижу. Только я человек, а ты - зверь…».

  Вывод: «Отлично!» Без вариантов. Памятник своей эпохе. Один из лучших образцов советского милицейского романа. Не могу удержаться, чтобы не напомнить известнейший факт: мэтр европейской детективной прозы Жорж Семенон, автор великолепных романов о комиссаре Мегрэ, писал Юлиану Семенову после прочтения «Петровки, 38»: «Я нашёл живых героев, настоящих полицейских, всамделишных преступников, в общем всё человечество, во всей своей бушующей и поразительной правдивости... Браво, мой дорогой Юлиан».

  24

  506