Рецензия на книгу

• 

  Grahtatan

  27 мая 2024

  Ангел на людях и дьявол в семье.

  Сколько же их, молчаливых слушателей, оказалось в этой книге. Это не только Джой. В первую очередь — мать, и дальше все дети по ранжиру.

  Не напрасно бытует мнение, что все гнусности делаются с позволения молчаливого большинства, в данном случае — покорности Гвен. Жена, мать семейства, она сама жила в постоянном страхе перед несдержанностью и жестокостью своего супруга, и, спасая свою шкуру, а может быть, чтоб не распалять Джорджа ещё больше, не защищала детей. Просто удалялась в мастерскую, чтоб не видеть и не слышать. Подобное поведение ни понять, ни принять невозможно, она «молчаливая слушательница» и недалеко отстоит от экзекутора. Конечно, сейчас просто сказать, Гвен некуда было деться в тех условиях: религиозные догмы, определяющие место женщины; время другое, не было законов о защите жертв домашней тирании; и всё же даже курица закрывает своих цыплят от коршуна.

  История семейства представлена в трёх временных периодах. Главы перемежаются, повествование идёт то о далёких сороковых годах прошлого столетия, когда молодые Джордж и Гвен познакомились и поженились, то о событиях, происшедших с 1962 года, когда Джой исполнилось 11 лет; то завершение истории в 1983 году, когда отец слёг, и Гвен приехала ухаживать за ним.

  Джордж Хендерсон быстро охмурил свою избранницу. На танцах покорил своим обаянием, осыпал комплиментами и ласковыми словами, даже отличился в благородстве, спасая из-под колёс экипажа чужого мальчика. Молоденькая Гвен была очарована и гордилась своим женихом. Несмотря на большую разницу в возрасте, она не замечала её. Ушлый Джордж хорошо продумал тактику заполучения в жёны спокойной, рассудительной и религиозной девушки с хорошим воспитанием и твёрдыми принципами.

  Если бы Гвен тогда знала истинные причины их скоропалительной свадьбы и смогла бы разглядеть истинную сущность своего избранника... О таких случаях у нас говорят: «попал как кур в ощип», — и не только фигурально, даже небольшое приданое и все её накопления были изъяты любимым мужем. Чуть позднее, когда она нашла дело по душе, ручки-то умелые, и стала получать какой-то доход, всё отходило Джорджу, и на контроле был каждый пенс. Вот она — кабала, а чуть позже и присовокупившееся к ней рукоприкладство.

  Что говорить, во главу всего поставлен бог и строгое, вернее сказать, жестокое воспитание. Вся семья в неимоверной кабале. Хендерсон содержит молочную ферму, есть у него один наёмный работник, больше не по средствам, поэтому трудится много сам и нагружает на полную катушку несовершеннолетнего сына Марка, наказывая последнего за каждую мелкую провинность. На одиннадцатилетней Джой лежат обязанности по дому, поддерживать порядок, помогать матери готовить обед, задавать корм домашним животным. В этом возрасте она пока только слышит свист ремня и крики истязуемого Марка, и над ней довлеет обещание: «Придет и твой час, не сомневайся», — и он скоро наступил. Тягостная атмосфера угнетения, и всё во имя спасения грешных душ домочадцев и во имя Бога.

  Читать невыносимо тяжело, сердце переполняется состраданием к героям, и бросить невозможно, голова требует справедливости и возмездия. Я всей душой желала и ждала, когда же общество откроет глаза и уши и в «добропорядочном христианине» разглядит чудовище, исковеркавшее свою семью.

  Сам же сюжет особой оригинальностью не выделяется, последнее время встречается много книг с похожими поворотами и исходниками, поэтому многие события и их подоплеку предугадала, в том числе легко считала историю идеальной сестры Рут.

  Текст красивый. Автор прекрасно владеет слогом и переводчик отлично поработала. Я упивалась фразами вроде этой: «Джой сунула руку под подушку, сжала словарь. Черные буковки соскользнули со страниц, заплясали по ладони. Чернила были мягкими и пушистыми, как белый бархатный воротник на платье Джой для воскресной школы. Буковки танцевали, щекоча пальцы и тихонько позвякивая. Сердце забилось спокойнее. Слова и буквы были лучшими друзьями Джой»
  Или такой: «Страницы «Гордости и предубеждения» взывали к ней. «Подойди, прочти нас, подойди, прочти». Отец был далеко, книга – в семи шагах, и Джой, несмотря на предостерегающее шипение угрей, вдруг оказалась на своей кровати с «Гордостью и предубеждением» в руках. Решила: «Прочту десять страниц. Нет, пять. Никто не узнает. Я осторожно». Как учил мистер Пламмер, первым делом она прочла аннотацию. Затем открыла книгу – не нараспашку, чтобы не погнуть корешок, – и погрузилась в короткую биографию Джейн Остин на бледно-кремовых страницах».
  Ошеломляющая своей образностью сцена расправы с ремнём. После смерти отца молодая женщина вычищает дом от вещей и в порыве гнева совершает возмездие над Страхомиром.

  «… с пакетом для вещдоков иду в сарай за вечно сверкающим топором – единственным предметом в Страхомире, который не тускнеет и не портится. Топаю к окровавленной колоде возле пустого курятника. Вытряхиваю из пакета ремень. Он пытается ускользнуть, но я быстро прижимаю его ногой и, подобрав с земли, сворачиваю змеей вокруг пряжки. С величайшей осторожностью кладу на колоду. Вид у ремня невинный, однако внешность обманчива, поверьте.
  Око за око. Благодаря изучению Библии я знаю, что это записано и в Исходе, и в Левите. Значит, Бог был твердо уверен в данном принципе, верно? Высоко заношу топор и опускаю – резко, быстро, пока ремень не успел сбежать. Из кожи сразу начинает струиться застарелая кровь. Детская кровь. Она густая, тускло-коричневая и пахнет страхом. Отец убивал Рут одним движением, но я еще не закончила. Вновь опускаю топор, и на этот раз слышу крики Марка. Крики – красные вспышки молнии. Марк. Марк. Марк. Машу топором вновь и вновь, ловлю ртом воздух, задыхаюсь… Куски ремня отскакивают от колоды во все стороны, крики один за другим летят в раскаленное яркое небо. В моем понимании отец убил и Марка тоже. Собираю куски ремня, кладу их назад на колоду и рублю дальше. Кровь уже не струится, а брызжет, крики сливаются в долгий незатихающий вой. Руки болят, но я рублю. Голову ломит, но я рублю. Ноги отекают, но я рублю.
  Кровь из ремня пульсирует в такт моим ударам, переливается через край и падает на землю, как водопад с утеса. Опоясывает основание колоды, подбирается к моим туфлям. На поверхность всплывают белые перья мертвых Рут. Давняя кровь растекается шире и шире; вот она уже затапливает всю ферму, а красные крики закрывают небо, и люди гадают, уж не конец ли света настал.
  Наконец от ремня не остается ничего, кроме окровавленных ошметков, и мой разум успокаивается. Я опускаюсь на землю и отталкиваю от себя топор. Только тут замечаю на колоде треугольную пряжку; она блестит на солнце, невозмутимая и неподвижная, дразнит меня, уверенная в собственном бессмертии. Я вновь встаю, размещаю пряжку в центре колоды, подбираю топор. Перехватываю его обеими руками под самой головкой. Склоняюсь над пряжкой. Лезвие топора указывает четко на крики, испарившиеся в раскаленном небе. Коротким резким взмахом опускаю обух и слышу приятный лязг металла о металл, как вдруг подбородок сбоку пронзает жгучая боль.
  Бросаю топор и зажимаю руками нижнюю часть лица. По запястьям и шее течет кровь, мешается с по́том. Мне страшно открыть рот – вдруг срикошетивший топор сломал челюсть? Осторожно прохожусь пальцами по подбородку, постепенно увеличивая давление. Кость цела. Открываю-закрываю рот, вздыхаю с облегчением – и злостью на собственную глупость. Опять подбираю топор и нацеливаю его острием в небо. Новая кровь с моего лица капает на старую кровь на колоде, а я наношу удар по пряжке»

  Можно ли читать подобные моменты без содрогания? Этот эмоциональный текст затягивает и читателя в водоворот приступа исступления. И это не единичный пример — вся книга написана сильно. Язык очень выразительный, эмоции переданы так достоверно, что безоговорочно веришь каждому слову. У автора получилось передать детский страх и боль максимально точно.

  На мой взгляд, в книге есть недочёты. Например, детективная линия и нерасторопный детектив Шепард слегка портят общее впечатление от произведения. За двадцать с лишним лет расследования убийства девочки, одноклассницы Венди Боскомб, он так и не продвинулся в этом деле. Зато после смерти главы семейства он пытается доказать, что старик-отец был убит своей дочерью. Эта часть сюжета показалась мне недоработанной. Тем не менее в профессионализме следователя сомневаться не приходится, в том он производит хорошее впечатление, убеждает логичностью умозаключений. Да так, что начинаешь задаваться вопросом, а так ли уж он неправ?
  Всё становится ясным на последних страницах. Такой финал у меня вызвал кучу вопросов, и один из них — кем же становятся жертвы тиранов, у всех ли сломлено сознание?

  Книгу к прочтению рекомендую, никто равнодушным не останется.

  79 понравилось

  0

  553