Рецензия на книгу

• 

  Grrrumpy_Kat

  3 ноября 2014

  Тахира Мафи – Уничтожь меня (Разрушь меня #1.5/3)

  7 из 10

  Жанр: дистопия, YA
  Фишки: препарация внутреннего мира Уорнера
  Фейл: злодейство похерилось, слишком много Джульетты
  WOW: Уорнер
  POV: мужской, от первого лица
  Геометрия чувств: отсутствует

  Цитатосуть:

  
  «Я ни о чем не жалею. Я принимаю всё».

  Рецензия (спойлерная):

  Начну с того, что издательский перевод не повсеместно корректен (хотя это больше касается разгадайменячасти, но и эта книга тоже пострадала).
  

  
  я испытываю к ней отвращение

  отличается от
  

  
  я вызываю у нее отвращение

  Это только один из десятков (а то и больше) примеров. Обидно, мне нравится стилистика, мне нравится адаптация некоторых моментов, но я не приемлю невнимательность и отсебятину (некоторые фразы материализовались просто из головы переводчицы/редактора, в оригинале они отсутствуют). Перечитала рассказ в оригинале, здесь же его и отрецензирую. Приведенные цитаты взяты из русского издания, косяки в них исправила собственноручно.

  Знаете это чувство, когда тебе что-то начинает нравиться до того, как становится мейнстримом? Вот это как раз оно. Даже будучи скотиной знатной Уорнер сумел меня очаровать, и мне не требовалась никакая реабилитация, я была готова принимать этого героя со всеми его косяками. Но, Тахира… вот те раз! Сюрприз удался. У автора нашлась отговорка и мотив на каждую злыдню, совершенную блондинистым дьяволом в кителе. Серьезно! Я читала и думала: ну ладно, тут ты его обелила, а как на счет… И тут же всплывало объяснения тому самому «на счет». В какой-то момент ловишь себя на мысли: легко быть хорошим, когда отвечаешь только перед собой, правда, Адам? Попробуй сделать что-то доброе, будучи собственностью Оздоровления (Восстановления), тогда и поболтаем.

  Но обо всем по порядку.

  Начинается повествование ровно с того места, где мы и бросили застреленного Уорнера в прошлой части. Я понимала, что умереть он не может (не для того его роза цвела), но куда-то ведь пуля угодила – к счастью, в руку (то бишь, ходить могЁт, в кому не торопится, жить будет).
  

  
  — Сэр, ответьте, вы слышите меня?..
  — Меня ранили, Делалье, — выдавливаю я. Открываю глаза. Смотрю на него. — Но при этом я не оглох.

  Еще и не оглох! Сектор «Приз» на барабане!

  Что самое приятное – мы переезжаем из головы Джульетты в голову Уорнера. Казалось бы, оба пережили всякое, оба являлись узниками (психбольницы/режима), но если у Джульетты в головушке кавардак, то у Уорнера как на рабочем столе у педанта – все по папочкам, пронумеровано, переименовано, расставлено и упорядочено. Еще там есть вместительная папка «Джульетта», в которой заперт единственный хаос в его жизни.
  

  
  В ее взгляде есть что-то такое, что заставляет ощущать собственное ничтожество, словно она единственный человек, понявший, что внутри меня — пустота. Она нащупала трещины в этом панцире, который я вынужден носить день за днем, и от осознания этого я цепенею.
  Эта девушка точно знает, как расправиться со мной.

  Кстати, об этой девушке. Я же немного прифигела, когда он ей в любви давай признаваться, подумала – это что за фокусы? Но, во-первых, Уорнер наблюдал за ней задолго до ее появления на базе, а всем известно, мы любим то, что знаем. Чем больше поступало информации, тем сильнее он к ней привязывался. А во-вторых, оказалось, Уорнер так одинок по жизни, что даже Хатико мог бы заплакать. Ему приходится существовать в окружении людей, мечтающих о том, чтобы он оступился и сломал себе шею. Ему элементарно не с кем поговорить. А еще он столь же тактильно изолирован от общества, сколь изолирована Джульетта. И пусть его ситуация не связана с убийственной способностью, дела это не меняет. Не с солдатами же ему миловаться!? А родительского тепла он особо не знал, это мы понимаем по ходу повествования. Не понятно, что случилось с его мамой, но папка явился собственной персоной и расставил точки на «i»:
  

  
  — Н-да, ну и зрелище. Мой сын, связанный, словно дикий зверь.

  Вместо сердечных объятий Верховный главнокомандующий слегка душит собственного ребенка: а затем переходит к делу: здесь добить, там подчистить, девчонку вернуть, а там видно будет. Я и сама сжалась от страха, ужаса и отвращения к этому человеку. Каждое слово, слетающее с его губ – ментальная бомба. Целое предложение способно тебя уничтожить.

  А потом Уорнер находит дневник Джульетты с заметками, сделанными в психушке. Мы садимся с ним на кровать и читаем первую запись, которая из чего-то более менее внятного превращается в:
  

  
  Как же холодно. Как же холодно-холодно-холодно.
  Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

  Уорнер не в силах продолжать чтение, я стараюсь не хныкать, а он думает следующее:
  

  
  И вдруг этот маленький потертый блокнотик становится мне дороже всего на свете.

  Слова Джульетты в противовес словам отца Уорнера не являются бомбами, скорее отмычками, которые ловко открывают замок за замком того бункера, в котором укрылся Уорнер. Он продолжает возвращаться к этим страницам, хотя и слышит, как щелкают замочки. И если раньше он только предполагал, через что прошла Джульетта, теперь он смотрел фактам в глаза.
  

  
  Мой дом — по-прежнему то место, где отец каждую ночь запирал меня в комнате, а мать беспрестанно орала на меня, потому что я чудовище, которое ей приходится растить.

  Он бы и рад отвернуться, но не может этого сделать и с ужасом обнаруживает миллионы сходств между его жизнью и жизнью Джульетты. Так, например, шестой день рождения одного и второго останутся болезненными воспоминаниями в умах каждого из них.
  

  
  Однажды она засунула мою руку в горящий камин.
  Просто посмотреть, загорится ли она. Просто проверить, нормальная ли у меня рука, сказала она.

  Признаться, я плакала. Почти над каждой записью в ее дневнике, а затем над тем, как реагировал на них Уорнер. Не то что бы это нонсенс, меня легко растрогать, но почти на каждой из восьми десятков страниц поливать киндл слезами… это уже слишком, не правда ли?

  Она все время пыталась вырваться за пределы камеры хотя бы мысленно:
  

  
  Я притворяюсь-притворяюсь-притворяюсь до тех пор, пока мир за сомкнутыми веками не становится таким огромным, что перестает помещаться у меня в воображении.

  И вот этот самый прием знаком мне, вам и каждому. Все мы закрывает глаза время от времени и едем к морю, встречаемся с теми, кого уже нет, или проживаем какую-то другую, лучшую версию наших жизней.

  По ходу повествования Уорнер делится своими взглядами на режим Оздоровления (Восстановления), своими уловками, которыми он пытается облегчить жизнь обычным гражданам, своими порывами. Он даже вспоминает далекие-далекие годы, когда его отец еще не был конченным психом и чудовищем. А еще рассказывает о собственном жизненном кредо:
  

  
  Меня всегда учили, что главное — это власть и боль. Власть получаешь, боль причиняешь.
  Я ни о чем не жалею.
  Я принимаю всё.
  Это единственный известный мне способ жить в своем искореженном теле. Я выбрасываю из головы все, что докучает мне и отягощает мою душу, и наслаждаюсь теми маленькими радостями, которые случаются у меня.

  А тем временем его отец продолжает нагнетать обстановку, давить на больные мозоли и эмоционально пытать Уорнера.
  

  
  Я словно вернулся в детство и прячусь по темным углам в надежде, что он меня не найдет. Что, может быть, все обойдется. Что, может, в этот раз мама не будет кричать.

  Уверена, мурашки забегали даже по столу, за которым я читала эти строки.

  Отец Уорнера меняет свое решение относительно судьбы Джульетты, стоит тому догадаться, что не все так просто, что Уорнер испытывает к ней романтические чувства.
  

  
  Эта девушка уничтожает меня.
  Девушка, проведшая последний год в сумасшедшем доме. Девушка, которая не колеблясь пристрелит меня за попытку поцеловать ее. Девушка, сбежавшая с другим мужчиной, лишь бы убраться от меня подальше.
  Ну как в такую не влюбиться!

  А раз уж влюбился, извини, этого не скроешь.
  Раз уж влюбился, извини, ей придется умереть.

  Финальный эпизод с собакой добил меня окончательно, поплакала я от души. Мне жалко людей, но животные – это совсем другой уровень сострадания, а если взять и объединить голодную собачонку с несчастным человеком… БУМ!

  Пока я читала книгу, все время думала о том, что Джульетта в жизни не полюбит Уорнера так, как это сделает читатель, не узнав того же, что стало известно нам. Я локти кусала от того, что ей даже невдомек, какой он на самом деле. И когда Уорнер кормил и грел бездомную собаку, я в который раз горестно вздохнула: такое пропускаешь! И она меня, видимо, услышала.
  

  
  Жаль, что все это я сейчас вижу.

  Подумала тогда Джульетта.
  

  
  Дура ты.

  Подумала я.
  

  
  Больше десяти лет я провел в постоянных тренировках. Изо дня в день оттачивал свои физические и умственные способности. Во мне сто восемьдесят сантиметров роста и семьдесят семь кило мышечной массы. Меня муштровали, чтобы я мог выжить в любых условиях, вынести что угодно и выстоять при любых обстоятельствах; оружие в моей руке – залог максимального комфорта. Я в совершенстве овладел более ста пятьюдесятью видами огнестрельного оружия. Могу попасть в «десятку» почти с любого расстояния. Могу убить человека ударом ребра ладони. Могу временно обездвижить любого с помощью костяшек пальцев.
  В боевой обстановке я способен действовать на автомате. Я обучен фиксировать и запоминать каждую мелочь. Я снискал репутацию холодного, бесчувственного чудовища, бесстрашного и беспринципного.
  Но все это — иллюзия, мираж.
  Потому что в действительности я трус — и ничего больше.

  Нет, Уорнер, ты не прав.
  
  

  Shatter Me (Разрушь меня):
  Shatter Me (Разрушь меня) #1/3
  Destroy Me (Уничтожь меня) #1.5/3
  Unravel Me (Разгадай меня) #2/3
  Fracture Me (Сломи меня) #2.5/3
  Ignite Me (Зажги меня) #3/3

  18 понравилось

  987