Рецензия на книгу
Протагонист
Ася Володина
wondersnow15 мая 2024 г.Дальше больше нет.
«Мы всегда протагонисты. Мы всегда боремся за себя. Вот только мир борется с нами».«Столько студентов повидал, что одним больше, одним меньше», – хладнодушно прокомментировал гибель очередного самоубийцы декан, прокомментировал наедине со следователем, разумеется, на камеру он, как полагается, говорил совсем другое, там и про семью, и про печаль, и про трагедию, то самое шаблонное, фальшивое. Плохая погода во всём виновата, понимаешь ли. Срываются не только листья, но и люди. Да и вообще... В этой истории нет эстетики dark academia, здесь совершенно другая эстетика, эстетика тех самых “ценностей”, которые приводят к тому, что случилось с Никитой Буяновым. Я училась в заведении подобного рода, и на таких поломанных я насмотрелась, по большей части эти неприкаянные души бродили на первом и втором курсе (почему?.. и правда, почему). Это и впрямь в каком-то смысле культ совершенства, только в нём нет той мрачной красоты, как в обожаемом многими тропе, в нём просто сплошной мрак. «Студенты Академический гимназии обязаны стремиться к нравственному, духовному и физическому развитию и самосовершенствованию», – казалось бы, что в этом плохого, каждый так или иначе хочет чего-то подобного. Но дело-то не в этом. Отношение декана к происходящему показывает, что для таких люди и не люди вовсе, а сплошная серая масса, которой он, престарелый василиск, живущий прошлым, управляет при помощи дубины, ведь они все должны быть одинаковыми во имя культа их учебного заведения, ну а те, кто не справляется... А зачем они вообще туда идут, эти “слабаки”? Что там делал, например, тот же Никита, имя которого было внесено в список на отчисление? Почему он вообще сорвался, такой молодой и зелёный? Опять же, здесь нет атмосферы древнегреческой трагедии как таковой, но вся эта тема с масками и общая тональность даёт ощущение того, что трагедия и впрямь произошла. Вот они, девять человек, вот они, их голоса. Узри... услышь. «Шутки про мёртвые души больше не шутки».
«На меня теперь Эллада, вся великая Эллада / Жадно смотрит; в этой жертве беззащитной и бессильной / Всё для них: попутный ветер и разрушенная Троя». Девять человек, девять голосов, девять масок. Ирина, преподавательница, уставшая от однообразия своей застывшей жизни; Женя, студентка, мечтавшая стать лучшей и идущая ради этого на всё; Ника, сестра, погрязшая в родительских дрязгах, – те, что терпели. Василий, декан, учинивший диктатуру “во благо” заведения; Анжела, секретарша, думающая только о своём любимом начальнике; Денис, психолог, позабывший о том, что значит работать, а не бездумно выдавать справки, – те, что служили. Кристина, подруга, сделавшая неправильный выбор; Алексей, друг, упустивший главное; Агния, мать, которая так отчаянно желала “спасти” сына от его отца, что в итоге сотворила страшное, – те, что любили. Это разделение на группы было, на мой взгляд, потрясающим ходом, ибо это пусть и не соревнование, но борьба, и у каждого героя она была своя. Это надо уметь – раскрыть стольких героев за несколько страниц, и ведь каждая глава была уникальна, у каждой был свой голос, который буквально слышишь. «А сколько их было в промежутке? Я не считал, Господи», – это когда декан понимает, что не может вспомнить всех тех, кто убил себя в его “прекрасном” заведении. «ника боится летать как никита, ника боится смотреть в окно, ника боится боится боится», – это когда сестра пишет письмо и ловит себя на мысли, что пишет о себе, а не о мёртвом брате. «Раньше я работал в колледже. Раньше я работал», – это когда психолог признаёт, что стал тем, кого раньше презирал. «Лишь бы он не стал как его отец. Никита не стал. Никиты не стало», – это когда мать осознаёт, что сама стала волком. Маленькие истории маленьких людей, и ничего уже не изменить, ничего не исправить. Всё – одно. «— Не надо меня жалеть. — Надо. Всех нас жалеть – надо».
«Вновь и вновь твержу: / Не может быть страшнее наказания, / Чем то, которым покарали ближние / Меня». А что же погибший, где ответы на вопросы, где он сам? Сложно избавиться от привкуса... не разочарования, нет, но огорчения, что ли... потому что хотелось услышать его самого, а не смотреть на него сквозь призму искажённых зеркал, в которых мелькало вовсе не его настоящее лико, а то, что хотели в нём видеть другие. Но, прислушавшись к тем девятерым, к этому коммосу, всё, в общем-то, и так понимаешь, пусть и не будет здесь чётких ответов (но кто сказал, что они были у самого Никиты?..). Каждый чувствовал себя в той или иной степени виноватым в свершившейся трагедии: преподавательница была строгой, сокурсница не рассказала о пересдаче, сестра поздно ответила на сообщение, декан игнорировал всё человеческое, секретарша их всех и за людей не считала, психолог прошёл мимо, подруга не заметила перемен, друг отказал в общении в трудный час, мать задушила своей опекой... «Почему же я ничего не понял про Никиту?». Ненависть, насилие, замалчивание, то самое “да ерунда это всё, пошёл бы работать и времени на страдания не было бы”, огромное, всеохватывающее равнодушие. Смерть Никиты Буянова – это итог всего этого. И вот всем хорошо финальное: кто-то высказал давно накопившееся, кто-то извинился, а эта смутная надежда на новое начало, обманчивая, да, потому что жизнь невозможно начать с чистого листа, но кто знает, вдруг что-то из этого да выйдет... Вот только Никита. Он-то уже не вернётся. «На экране едва заметная царапина. Одно неловкое движение – побежит паутинка, превратит изображение в пестрящую рябь. Ты будешь винить последний удар, так и не разобравшись, так и не узнав, что во всём виноват тот первый, едва заметный, тот, от которого всё посыпалось».
«— Бабушка, бабушка, что делать, если встретила волка? — Искать лесоруба, внученька». Небольшая книга, но какая при этом большая в плане моментов, при этом слова лишнего не было, а ведь такое с таким-то слогом – читать да читать. Хотя, конечно, больно. Именно что больно. Потому что даже если у тебя совершенно другое, не узнавать всё описанное просто невозможно, где-то да видела, где-то да слышала, всё это было, есть и будет. «Нет никаких нормальных семей. И людей нормальных нет. Есть просто люди и просто семьи». У каждого человека есть своя маска, и ты никогда не знаешь, что скрывается за маской у другого. Мы все разные, «у каждого есть своё окно», не в прямом смысле, а в плане болевых точек, и слово порой и правда может убивать, о, ещё как может. Как и равнодушие. После таких историй понимаешь, как же это, чёрт возьми, важно – жить как хочешь, к другим не лезть, своих поддерживать. Какая вообще разница, кто там что выбирает и чему следует. Это его, не твоё. Твоё же – вот, вот он, твой близкий человек. Он может улыбаться, но всегда помни – чувствуй – что это может быть маска, потому что ты сама знаешь с детства, насколько это проще – показывать другое. Страшно – это стать таким человеком как следователь, который бродил по коридорам и кабинетам Академии и делал вид что проводит расследование, а на деле он давно уже всё “расследовал”, чего тут думать, ну прыгнул и прыгнул. И правда – прыгнул и прыгнул... Остальным теперь с этим жить, как-то, но жить, надеясь при этом на лучшее, ибо как иначе, в чём тогда смысл, и стараться быть – не лучшим, нет, мы всё-таки не одинаковые роботы, просто быть... хорошим. Просто быть человеком. Человеком, который ещё не перешёл ту черту. «Бабушка, бабушка, что делать, если волк – это я? Бабушка?..».
«Я падаю в ямы. Я/мы падаем. Ямы ждут тех, кто не отличает Я от Мы. Мне никогда не стать тем, кем меня хотят видеть все Мы, ведь Мы не хотят видеть того меня, который Я».53626