Рецензия на книгу

• 

  sibkron

  27 октября 2014

  Ибо только красота, мой Федр, достойна любви и в то же время зрима; она, запомни это, единственная форма духовного, которую мы можем воспринять через чувства и благодаря чувству — стерпеть. Подумай, что сталось бы с нами, если б все божественное, если бы разум, истина и добродетель являлись нам в чувственном обличье? Разве мы не изошли бы, не сгорели бы от любви, как некогда Семела перед Зевсом?

  В своем маленьком шедевре - "Смерть в Венеции" - Томас Манн исследует взаимоотношение аполлонического и дионисийского начал, разума и чувства.

  Стареющего Густава фон Ашенбаха посетило опьяняющее чувство любви. С этих пор в нем начинают противоборствовать два начала, символизирующие разум и чувство. После нескольких попыток ограничить себя, сбежать, Ашенбах отдается во власть вакхического состояния: радости, возбуждения. Последующий сон - это символ оргии на руинах разума. Повсеместная смерть - это и табу и одновременно его разрушение. Она умерщвляет волю и освобождает чувственность героя.

  При том, что с сюжетной стороны новелла о современности, о любви стареющего (может он и был одним из мертвецов, ибо не жил, не чувствовал?), к мальчику, произведение скорее имеет символический характер. Мальчик - это идол, божок, который столкнул две противоположные силы в душе одного человека. И что самое интересное смерть символическая становится смертью физической, словно начала одновременно и соединились и разрушили друг друга.

  16 понравилось

  332