Рецензия на книгу

• 

  Dikaya_Murka

  29 апреля 2024

  “Хотел - писал, хотел - пахал”: жизнь и смерть самого великого нарцисса в русской литературе

  Насколько однозначным и непререкаемым классиком является Лев Толстой в сфере литературы, настолько же неоднозначна и сложна его личность как НЕ-писателя. Павел Басинский предпринял попытку раскрыть самую главную загадку Толстого - причины и мотивы его бегства из Ясной Поляны накануне своей кончины. Точнее, он предоставил читателю раскрывать эту загадку самостоятельно: дав возможность читающему стать как бы наблюдателем, свидетелем событий, не только воспроизводя их буквально по часам, но и снабжая многочисленными отсылками к целым кускам биографии Толстого. И, надо сказать, было крайне тяжело читать эту книгу. Тяжело именно эмоционально - это было погружение в жизнь одной из множества несчастливых семей, которые “несчастливы каждая по своему”. Сделаю небольшую ремарку: я хотела прочитать ее сразу же после ее выхода, а руки дошли лишь 14 лет спустя, и любопытно, что сейчас интерес к личности Толстого, так сказать, “в массах” стал кратно больше, чем тогда, в 2010-м. Во многом это произошло благодаря популяризации его дневников, выдержки из которых оказались созвучны не только настроению его современников, но и тех, кто живет веком позднее. Это убедительный аргумент в пользу того, чтобы признать Толстого не только писателем, но и мыслителем, и философом, хотя за пределами писательства лично для меня он всегда будет не более чем избалованным нарциссическим деспотом с долей эпатажа.

  Павел Басинский проделал грандиозную работу, по крупицам собирая исторические свидетельства в виде дневниковых записей самого широкого круга лиц, выдержек из писем и архивных документов, а также едва не до секунды хронометрия последние дни жизни классика. С этой точки зрения его книга вполне может претендовать на статус исторического труда. Но, кажется, в процессе работы он незаметно для самого себя, подобно когда-то преданному( и деспотичному) оруженосцу Владимиру Черткову, подпал под обаяние толстовского образа и впал в соблазн искать глубокие мотивы в тех его поступках, которые в сущности являются проявлением обыкновенного эгоизма и, возможно, нарциссического синдрома, с которым Толстой провел всю свою жизнь. Литературный талант вполне может быть совместим с дрянным характером, так зачем же пытаться натягивать сову на глобус, отыскивая нечто знаковое и символическое в то, что является лишь теневыми аспектами личности.

  Впрочем, Басинскому стоит сказать спасибо уже за то, что он сломал стереотипный образ Софьи Андреевны - жены писателя - которая традиционно воспринималась как истерическая глупая женщина при гениальном муже. Во многом благодаря тому, что выдержкам из ее дневников в книге тоже находится место. И вот мы видим, наконец, историю рассказанную на два голоса, из которой выясняется, что Толстой был не только “святым старцем”, но и подчас абсолютно несносным и деспотичным человеком, ужиться с которым, пожалуй, только и могла такая именно женщина, как его жена. Современная психология, скорее всего, описала бы отношение Л. Н. и С. А. как созависимость, одну из вариаций народной мудрости “вместе душно, а врозь скучно”. Толстой, как это видно из его собственных дневников, был в молодости человеком крайне непоследовательным, с переменчивым настроением и склонностью не доводить начатое до конца. Это видно из его карьерных метаний, хозяйственных начинаний и любовных историй. В принципе, эти черты просматривались в нем на протяжении всей жизни. И лишь юная жена (на 16 лет моложе его!), с несформировавшимся еще, податливым характером, могла вписаться в его семейный проект, а создание семьи было для него именно проектом!

  
  …Толстой деспотически расписывает все роли, которые должны взять на себя будущие обитатели Ясной, или Ясного, как тогда было принято называть имение…

  Разумеется, впрочем, что женщина, судьба которой сложилась именно таким образом, женщина, чьи воспитанием фактически, занимался ее более зрелый и опытный муж, и которая с юных лет погрузилась в заботы матери и хозяйки имения, просто не имела возможности сформировать те резервы, которые впоследствии позволили бы ей морально расти вместе с супругом, оставаясь ему духовно близкой. Парадоксально, но именно идеальное соответствие С. А. семейному проекту Толстого стало причиной и краха этого проекта. Он, в эгоистической ослепленности своей, не хотел понимать причин, по которым его жена являлась тем, кем являлась. И даже жалел он ее из эгоистической позиции, потому что если б он понимал истинное значение С.А. в своей жизни, то испытывал бы к ней не жалость и раздражение, но благодарность. Это значение, как и ключевые личностные черты самого Толстого, хорошо отражены в дневнике самой С. А.

  
  "Через три дня она жалуется в дневнике: “...и мудр, и счастлив Л.Н. Он всегда работал по своему выбору, а не по необходимости. Хотел - писал, хотел - пахал. Вздумал шить сапоги - упорно их шил. Захотел учить детей - учил. Надоело - бросил. Попробовала бы я так жить? Что было бы с детьми и с самим Л.Н.?”

  Да ничего не было бы. Так, индивид подчас считает себя духовно более зрелым и продвинутым, чем “серая масса”, не понимая, что его продвинутость возможна только при наличии самой этой массы. Впрочем, надо заметить, что отношение Толстого к жене порой менялось полярно - тогда, когда он вдруг обнаруживал, что привычная и удобная преданная “Сонечка” внезапно позволяла себе какие-либо интересы, кроме, собственно, него. Показательным считаю эпизод 1987 года: Толстой впервые явно высказывает намерения к бегству, но происходит это в тот момент, когда он буквально ревнует жену за увлечение композитором Танеевым, проводящим лето в Ясной. Да, С.А. устраивала театральные сцены с “глотанием морфия”, но и сам Л.Н. был неплох в манипуляциях побегом. Эта пара была идеальна в совместимости своих комплексов и травмированных частей.

  В истории много сказано о духовном перевороте, эволюции идей Толстого, но если читать свидетельства близких, становится видно, что в аскезе Л. Н. было достаточно лукавства. Реальное путешествие в вагоне третьего класса, к примеру, оказывается для него довольно невыносимым, так что он выходит от милых ему сердцу “простых людей” на открытую площадку, где и получает роковую для себя простуду. Когда выясняется, что в спешке при бегстве дома были позабыты вышитая подушечка, любимые книги и еще некоторые мелочи, не позволяющие обустроить привычный для него ритуал отхода ко сну, Толстой страдает и нервничает. И это делает человек, который хотел в свое время заставить свою жену и детей жить в мужицкой избе и заниматься мужицким трудом. Воистину правдива оказывается шутка “барин, плуг к крыльцу подан, изволите пахать?”.

  То, насколько ценил Толстой мирские радости просматривается и в дневниковых записях его жены:

  
  “Видно, что духовная жизнь преобладает, и хотя он любит и кататься, любит вкусную пищу и рюмочку вина, которое ему прислало Общ. вина St. Raphael к юбилею, любит и в винт, и в шахматы поиграть, но точно тело его живет отдельной жизнью, а дух остается безучастен к земной жизни”.

  И это, заметим, пишет женщина, страстно, истерически одержимая своим мужем, искренне желавшая его понять и ему соответствовать, а потому вряд ли способная на сарказм в этом описании.

  Поэтому я совсем не имею в виду, что Толстой был в своих стремлениях и убеждениях сознательно неискренен. Напротив, он скорее фатально недооценивал роль комфорта и общественного положения в своей жизни. Именно недостаток рефлексии на эту тему (в силу природного эгоизма) привел его к глубокому внутреннему и семейному конфликту, в котором великий писатель провел последние десятилетия своей жизни.

  15 понравилось

  250