Рецензия на книгу
Яблоневый цвет
Пантелеймон Романов
Verdena_Tori31 марта 2024 г.Многократно повторенное
Довольно часто среди книг, по той или иной причине оставшихся за пределами "большой литературы", обнаруживаются редкие сокровища - ну или просто мне везет. В этот раз повезло не слишком. Одно только имя писателя еще до знакомства с любым из написанных им текстов отчего-то будило во мне ассоциации с патриархальной дореволюционной жизнью, церковными праздниками, чем-то таким, что напомнило бы "Лето Господне" Ивана Шмелева, одну из самых красивых и печальных книг в моей жизни.
На этот раз ассоциации увели не туда. Нет, что-то общее, конечно, есть: в повести "Детство", с которой я начну, перед нами через смену сезонов - от зимы к осени - и последовательность церковных праздников разворачивается последний беззаботный год из жизни мальчика неопределенного возраста (сначала кажется, что ему лет пять, потом - и это неожиданно - что как минимум десять, а то и двенадцать), глазами которого мы видим семейный распорядок дня в разное время года, забавные и не очень привычки домочадцев, чудачества дяди, строгость крестной, незаметную и непрестанную жертвенную заботливость матери. Красивы сцены природы, а интерьеры родительского дома описаны так тщательно и с любовью, что при чтении пришлось остановиться и вспомнить о том, что и в моей жизни был дом, нет, квартира, пусть и сто с лишним лет спустя, и тоже стоял в ней сервант с посудой, которую доставали только по праздникам, и на полу лежал ковер квадратиками, и за стеклянной дверью зала в темноте зимой так таинственно и жутко мелькали отблески уличных фонарей, и волшебно сияла елка, и так же, как рассказчику с его сестренкой Катей, хотелось спрятаться где-нибудь в креслах "среди больших" и не дышать. Но все это камерное, лирическое, кому-то близкое, а кому-то нет. Чего-то большего же в этой книге мне найти не удалось. Читаешь - и кажется, будто все это было у других писателей, предшественников и современников автора, причем, вероятнее всего, лучше.
Отдельное недоумение вызывают "грехи" юного рассказчика, описанные на фоне наблюдения за жизнью двух старших братьев - порочного ветреника Сережи и мрачного толстовца Вани. Не рановато ли все это для мальчика, в начале книги почитавшего за лучшее развлечение прятки за печкой в обществе младшей сестры, да и вообще неразлучно с этой сестрой находившегося? Или, быть может, в книге на самом деле проходит не год?.. Но никаких указаний в тексте на это нет, напротив, сказано обратное. Известно, что автор писал повесть очень юным, чуть ли не в гимназии; видимо, по какой-то причине он наделил маленького героя своими более поздними переживаниями. И это довольно странно.
Рассказы депрессивны. Заглавный, давший название сборнику, заставляет воспользоваться словом "жалкий", хоть это и не самое любимое из моих слов. Жалки в нем отчего-то все - и съемщик дачи, и старушка, сама стеснявшаяся своей внезапно проснувшейся алчности, и "злодей", который взялся обстряпать для нее неприятное делишко. И неясно, кому все это адресовано. Те, на кого направлена сформулированная подобным образом мораль, таких рассказов читать не станут, ну а те, кто читает, вряд ли поступят так же, как их герои.
Ну и давно пора мне запомнить, что если в названии рассказа писателя конца позапрошлого или начала прошлого века упоминается животное, то по ходу повествования с этим животным непременно произойдет нечто ужасное. Бедная кошка.22383