Рецензия на книгу

• 

  Spade

  20 сентября 2014

  Иногда я задаюсь вопросом: а как вообще у автора родилась идея его книги?
  «Йо-хо-хо, а не написать ли мне псевдоисторический любовный роман про жратву», подумал, например, Лоуренс Норфолк — и написал, потому что у настоящего мужика слово не должно расходиться с делом.
  Серьёзно?
  Это вот тот самый Лоуренс Норфолк, который «делает различные фантастические допущения, и, отталкиваясь от них, создает новые удивительные варианты истории человечества», «автор постмодернистских романов на историческом и мифологическом материале» и прочие прекрасные словеса? Серьёзно?
  Кусаю локти, что не взялся читать «В обличье вепря», а остановил свой выбор в силу обстоятельств на этом недоразумении. Потому что уж наверное это недоразумение, так, авторское решение отдохнуть от умствований.
  Отдохнул на славу.

  На протяжении всего пути меня поддерживала мысль о том, что в составлении синопсиса романа Норфолку помогал Дэвид Митчелл, которого я очень люблю. Но то ли он был не в ударе, то ли решил подложить свинью другу-сопернику.
  Чрезвычайно классическая манера повествования, причём классическая в худшем смысле слова: в смысле «всё это мы уже видели». Мальчик, которого обижают и терзают сверстники. Его мама, святая женщина, которую обвиняют в колдовстве. Трогательные сцены, где они пытаются согреться в полуразрушенном строении. Загадочная книга. Фамильные тайны. Раннее сиротство. Богатая избалованная девочка. Строгий наставник…
  А, чёрт. Простите. Продолжайте-продолжайте, господин Норфолк. Я всегда зеваю, когда мне интересно. Но правда же, эта книга преподнесла мне сюрприз полным отсутствием сюрпризов. Разве что война встряла в повествование почти внезапно.

  В аннотации упоминается нежно любимый мной «Волчий зал», но ассоциаций с этой книгой роман так и не вызвал. А вот другое произведение так и шло на ум: «Столпы Земли», чтоб им крепко стоялось. И сходство вызвано не только лубочным средневековьем, но и чётким делением мира на чёрное и белое. Когда в тексте появилось упоминание о воинской доблести отвратительного жениха леди Лукреции, я на секунду воспрянул духом, обрадовавшись первому объёмному персонажу, но увы! всё оказалось ложью. Если персонаж здесь отрицателен — он отрицателен во всём. Он уродлив, труслив, злобен, его дыхание зловонно, а изречения глупы. Если положителен — то, сами понимаете, и красотой, и умом его (её) автор тоже не обделил. Если он нужен для массовки, то личностных качеств у него не найдётся.
  («Столпы Земли», тем не менее, я оценил повыше. Во-первых, у меня был стокгольмский синдром, а во-вторых, запаса моей снисходительности хватит на одну такую книгу, но лишь на одну.)

  Ещё мне, как ни печально это признавать, осталась совершенно непонятной главная моральная загвоздка: кому принадлежит Пир, повару или всем. Во-первых, очевидно же, что для того, чтобы был Пир, кому-то надо это есть, иначе это не пир, а стол с блюдами. Во-вторых, какая разница? Серьёзно, какая разница? Если ты считаешь, что Пир принадлежит только тебе, то тебе всё одно безразлично, кто будет наслаждаться плодами твоих трудов. Что-то схлопнулось в моей черепной коробке и не позволяет оценить всю тяжесть терзаний Джона.
  А кроме того, он использовал эту фразу в каком-то вообще абсурдном контексте. Типа, «Джон, ты же испортил сахару на добрых двадцать фунтов, что ты скажешь кладовщику?!» — «Пир принадлежит повару».
  Ну, зато у меня теперь есть универсальная отмазка на случай любых косяков, а Пир, кстати, по Норфолку всё равно не повару принадлежит. Впрочем, это тоже с первых страниц было очевидно.

  16 понравилось

  84