Рецензия на книгу

• 

  wondersnow15 марта 2024 г.

  Фахский сказ.

  «Бывают в жизни времена, которые проходят, но не теряют блеска, а значит, никогда не умирают, и свет их по-прежнему в тебе. От судорожного сердца многочисленны утешенья. Среди них – способность улавливать музыку обыденности и быть чутким ко всему, что блестит, волнуется, трепещет».
  

  «Корни всего этого – в былинных временах». О чём же собрался поведать сказитель? О пыли дорог и памяти птиц, об аккордах дождя и солнечных копьях, о потопах и приливах? Не о всей своей жизни он, старец, решил рассказать, нет, речь пойдёт о нескольких месяцах, но какие это были месяцы... Полотно истории развернулось в Фахе. Место это благодаря творцу уже знакомое – и оттого, не побоюсь этого громкого слова, родное. Ноу стоит на дороге, ему всего лишь семнадцать лет; какой возраст! И без того мальчишке должно быть трудно, а тут ещё и разбитое вдребезги сердце – нет её, нет больше мамы, упала, угасла, увяла, и вот он один, растерянный, неприкаянный. «Боль резка, подлинна и всепоглощающа, поскольку болишь у тебя ты сам». Куда идти? К чему стремиться? Да и стоит ли вообще... Пытаясь убежать от грозного будущего и гремящих внутри головы и сердца вопросов, он ринулся в то единственное на всём свете место, где мог обрести хотя бы намёк на душевное спокойствие: он поехал в деревню к прародителям. «Фахский дождь – это предмет многотомного словаря», и он был там всегда; под стать настроению юнца. Но тут случилось неожиданное: дождь... прекратился. И совпало сие знаменательное событие с грядущими большими переменами, ибо электричество дотянуло-таки свои мощные лапища и до этой маленькой деревеньки, а вместе со столбами явился тот, чьё присутствие поможет потерянному мальчику отыскать ответы на все вопросы; да, это и правда сказ, и в нём, к счастью, счастливый конец. Так ведь?.. «Погода и натяжка кабелей соединились, чтобы пронзился глаголом воздух и сотворился в нём дух романа».

  «Река всё пела вдали, тихая, слепая, и не впервые и не в последний раз казалось, что Фаха сорвалась с якорей и ускользает от страны, а та спешит себе дальше, не замечая потери». Тучи с заметной неохотой покинули насиженные места, «солнце обернуло нас в ослепительность», воцарилась духота. Было так жарко, что прилетевшие ласточки с восторгом носились по округе и вопрошали, мол, туда ли они прилетели... туда, юркие, туда, это новая Фаха, солнечная и тёплая. «И сотня книг не в силах запечатлеть одну-единственную деревню», – и то правда. Хлеб бабули, в котором будто собрались все стихии (какая метафора...). Игра в шашки с дедулей, который мухлюет ну просто ужасно (и почему так кольнуло?..). Долгие прогулки по полям, где было так покойно, лишь изредка встречались задумчивые коровы и дерзкие лошади, а птицы выводили такие сонаты, что сердце – за-ми-ра-ло... «Вечера нисходили подобно расшитым покровам, тёплые и синие, прежде чем проступали звёзды, живое воплощение тихого, уступчивого уюта, который есть в слове май», – ну, чувствуешь?.. Необязательно это, фахское, нет, что-то своё, давнее (а как будто вчерашнее), ведь об этом эта история, о тех мгновениях, которые, несмотря на быстротечность времени, не уходят, а остаются. Возможно, поэтому не было печали из-за того, что к деревне подкрадывались перемены, которые медленно, но верно пожрут её, оставив один лишь обглоданный камень, потому что в памяти оно, вот это прекрасное и светлое, останется навсегда; то самое блестящее, волнующее, трепещущее. «Но есть в томительном послеполуденном свете такое, от чего бытие распускается по швам...».

  «В своём роде скреплял человечество рассказ. Никак точнее объяснить я это не смогу. Повсюду повествовали», – а деревня была сценой. Как облечь в слова то, что происходило на страницах этого романа? Суся писала письма, Дуна лучился безмятежностью, Кристи пел о своей любви, а Ноу наблюдал и впитывал, медленно приближаясь к пониманию того, в чём он вообще кроется, смысл бытия. «Всё с тобой в порядке, не считая того, что не в порядке», – лучше и не скажешь ведь, честное слово. Неунывающий раз за разом ломает свой верный велосипед, дабы притащить его, несчастного, к молчаливому соседу с золотыми руками, с которым так хочется подружиться. Дева игнорирует поедающую её болезнь, вслушиваясь в текущий по телефонным проводам рассказ, в который то и дело вплетается скрипичная песнь. Юнец доверчиво вытягивает руки навстречу падающему столбу, искренне веря, что он сможет его поймать. Маленькие истории маленьких людей, из которых и вышло это пёстрое, но при этом такое тёплое одеяло, в слово которого так и хочется закутаться. «Он проходил по грани между комическим и пронзительным, между безусловно обречённым и безнадёжно обнадёживающим. Со временем я научился видеть в этом основу всего человеческого», – вот и в сказе всё это сочеталось. Смех и слёзы, радость и грусть, жизнь и смерть, и во всём этом сияла она, любовь. Любовь к маме, бабушке, дедушке, друзьям, возлюбленным, земле, миру, музыке. Фаха такая разная, то дождливая, то солнечная, и у каждого она – своя, но ведь именно поэтому она так удивительна. Именно поэтому. «Мы все в конце концов превращаемся в истории».

  «Вот он ты». Когда несколько месяцев назад я читала другую книгу уважаемого, я подумала, что да, это моё. Здесь – то же самое. Видимо, этот автор и впрямь мой... до чего приятное чувство. У этой книги на первый взгляд совсем другой тон, но читаешь – и чувствуешь, что, по сути, это всё тот же сказ, декорации даже те же самые, и вновь – мелодичность слога, такие обороты, от которых внутри что-то замирает: «Сердце сейчас у него в горле, а также в запястьях». И это здорово. Я такое люблю. Здесь витает всё тот же ощутимый ирландский дух – история, традиции, музыка, на сей раз – возвращение в прошлое, но здесь не будет того жалобного, мною так нелюбимого воспевания ушедшего, дескать, раньше-то лучше всё было, нет, тут будет нечто совсем иное. «Правда состоит в том, что, как и всех мест в прошлом, этого уже не найти. Никак не попасть туда – лишь вот так. И я с этим примирился». Оглядываться всегда опасно, там много обманчивого, перевёрнутого, зыбкого, тональность совсем иная. Но можно перебирать то яркое, что оставило след не столько в памяти, сколько в душе. У сказителя это были те жаркие месяцы в Фахе, когда он нашёл ответы на мучающие его вопросы. У каждого – своё. Да, что-то уходит, в прошлое уже не вернуться, но... и не надо. Потому что что-то ведь от него остаётся. Горячий бабулин хлеб, трогательная песня, проливающийся в витражное окно сказочный свет. В этом и кроется то самое счастье. Не в слезах по ушедшему, а в улыбке по запомнившемуся. Так что да, финал, несмотря на сквозящую в строках печаль, и впрямь счастливый. Потому что какие яркие солнечные лучи!.. Они и впрямь пронзают сердца. «Вот он я».

  «Невозможно исправить ошибки целой жизни. Ты сам своё прошлое. Что-то происходило, ты совершал эти поступки, придётся обустроить их у себя под шкурой и двигаться дальше. Даже если б мог вернуться – а ты не мог и не можешь, – назад пути нет».

  34

  519