Отзывы о книге Волхв
Kirael6 сентября 2014Живой, прекрасный язык, необычная подборка героев, интрига, приводящая в восторг - что будет дальше? В круговерти лжи теряются ориентиры. Кто прав, и ради чего разыгрывается весь этот спектакль? А потом пустота, ощущение, что тебя обманули. Волхв - не та книга, где нужен открытый финал, загадки должны остаться загадками, и марево тайны лишний раз подчеркнет впечатления. Все, что было описано и рассказано, интересно только в одном контексте: в сравнении с истиной. Мы можем строить догадки, но что окажется верным, когда автор, наконец, расскажет нам, глупым, свой истинный замысел? Кто этот человек, играющий в бога? Зачем? Мы не узнаем. Грандиозная эпопея неожиданно свернется в наглядный эксперимент ради ничем не примечательной парочки, настолько натянутый (а стоило ли разворачивать такое, ради одной настолько обычной истории), что в конце хочется сказать "фи". С середины книги мне думалось, что как минимум одного участника пьесы нам не озвучивают, с середины книги верилось, что я ошибаюсь, а впечатляющая концовка обойдется без подобной банальщины. Ближе к концу я вздохнула: ошиблась, и сейчас, ну вот сейчас, наконец, нам должны раскрыть смысл, свести воедино все странно-непереплетающиеся ниточки. Но, спустя несколько страниц, ожидаемый клоун все-таки выпрыгивает на сцену, а надежда на яркий финал гаснет. Я читала вступление к роману, признания Фаулза в том, что детище - первое, любимое, но во многом недоработанное. Однако, для меня "Волхв" стал чудесным закрученным практически не проходимым лабиринтом, в центр которого забыли подставить волшебную чашу Граался под названием "смысл".
14 понравилось56
Комментарии 12
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Я, пожалуй, не соглашусь насчет смысла :) Формальный финал есть только потому, что надо было как-то заканчивать. А на деле финал наступил гораздо раньше:
И тогда. И тогда я понял. Я стою не в подземном резервуаре с плеткой в руке; но на залитой солнцем площадке, сжимая немецкий автомат; десяти лет как не было. А роль Виммеля – не Кончис на себя принял. Виммель – во мне самом, в моей затекшей, занесенной руке, во всем, что со мной сталось; и больше всего Виммеля – в том, что я сотворил с Алисон. Чем глубже вы осознаете свободу, тем меньше ею обладаете. Что ж, значит, и моя свобода, и моя – это свобода удержать удар, какой бы ценой ни пришлось расплачиваться, какие бы восемьдесят моих «я» ни отдали жизни за одноединственное, что бы ни думали обо мне те, кто созерцает и ждет; пусть со стороны покажется, что они рассчитали верно, что я простил им, что я, губошлеп, обратился в их веру. Я опустил плеть. Глаза защипало – слезы гнева, слезы бессилия. На все свои ухищрения Кончис пускался ради этой вот минуты, на все свои головоломки – оккультные, театральные, сексуальные, психологические; ради того, чтоб оставить меня здесь, одного, как его когда-то оставили перед мятежником, из которого и надо бы, да нельзя вышибить мозги, ради того, чтоб я проник в неведомый способ взысканья забытых долгов, чтоб познал валюту их выплат, неведомую валюту.