Рецензия на книгу

• 

  olastr24 августа 2014 г.

  Большеносые до мелочей исследуют многое, даже слишком многое, подолгу ломая голову над самыми мельчайшими мелочами, и для каждой из этих мелочей у них найдется знаток, выдержавший государственный экзамен и получивший диплом с печатью. Но за пределы своих мелочей они выходить боятся. Мир большеносых – это мир мелочей.

  Что я могу сказать достопочтенному Герберту Розендорферу, автору сего почтенного опуса, изображающего в самом неприглядном виде современную ему действительность? Самые худшие его опасения пока не оправдались – со времени написания романа прошло тридцать лет, а мы все еще живы и острота некоторых тогдашних проблем, пожалуй, даже уменьшилась. Современный нам мир не так уж плох, как его малюет автор, хотя надо отдать должное его остроумию и прозорливости. Большеносые ни мало не утратили склонности к надавливанию пуговок (то есть разных кнопок), и даже развили ее и перевели в область виртуальную.

  Прием, который использует автор, не нов – взглянуть на современность глазами абсолютно постороннего этому миру существа, почти инопланетянина. Его китайский мандарин Гао-дай, прибывший из тысячелетней давности, чудо как хорош для этих целей, хотя для древнего китайца он мне показался человеком с чересчур гибким мышлением. Люди традиционной культуры, как правило, гораздо более зашорены. Впрочем, он сам не однократно повторял в письмах своему любезному другу Цзи-гу, что они относятся к передовой части китайского общества и чужды суеверий.

  Честно скажу, часть критическая меня тронула меньше всего. В мире всегда найдется, что покритиковать, было бы желание. А вот остроумие автора и его блестящая стилизация доставили большое удовольствие. Фигура чиновника четвертого ранга Гао-дая в обстановке городя Минхэня просто сюрреалистична. С каким стоическим мужеством он носит ко-тунь, лишь иногда надевает белые чехлы для ног поверх шкатулок из твердой кожи, зато никогда не забывает застегнуть все пуговки на срамной части, хотя и считает это «суеверием, связанным с культом плодородия».

  Столкновение культур всегда приводит к недоразумениям. Как не удивиться тому, что дамы запросто сидят с мужчиной в сауне нагишом, а вот похвалить при этом женскую грудь он не может – оскорбительно? Как можно есть коров и пить отвратительное молоко, от одного вида которого мутит, и при этом пренебрегать такой вкусной и здоровой пищей, как тушеная собака? Правда, есть у большеносых и приятные вещи, такие как сига ли «Да Ви-Доу» и напиток Шан-пань – у китайского мандарина завелись свои маленькие слабости в нашем мире. Но самым лучшим подарком Гао-даю оказалась музыка, он от всей души сожалел, что не может забрать в свое далекое прошлое творения Бэй Тхо-вэня и Мо-цао.

  Мне было немного жалко отпускать этого замечательного китайца назад в прошлое, была надежда, что он как-нибудь приживется и останется с полюбившейся ему госпожой Кай-кун, но – увы (или к счастью?) – все пришло на круги своя. Ну что ж... Пусть Гао-дай наслаждается в своем мире дружеской беседой и искусно приготовленной собакой, лаская любимую Сяо-Сяо, а мы будем давить на пуговки и бежать неизвестно куда от самих себя в повозках Ма-шин и Шала-бан. А когда идет дождь, подойдем к окну и скажем на миньхэнско-китайском диалекте: «Хуэ Пого».

  30

  139