Рецензия на книгу
Изысканный труп
Поппи Брайт
An_Klau24 августа 2014 г.Есть книги, которые стоит прочесть хотя бы из-за языка, которым она написана. Одна из таких книг - "Изысканный труп" Поппи Брайт. Но меня она впечатлила не только тем, как написана, но и тем, о чём написана.
Сюжетная линия довольно несложная, да и то, что четыре сюжетные линии потом переплетаются в одну - не сказал бы, что это такая уж особенность. Я бы больше удивился, если бы этого не произошло. Но под подача воистину удивительна. Её можно в буквальном смысле смаковать, наслаждаясь описаниями, мыслями, отчаянием и торжеством, вспыхивающих в головах героев, слова, которые они держат при себе или выкрикивают так, чтобы все их услышали.
Первое, о чём я хочу сказать - это атмосфера. В первую очередь - Америки девяностых. Слова словно пропитаны этим духом, и в голове сразу складывается определённая картинка уклада жизни, порядков, мыслей и взглядов этого времени под звучание старой музыки. Почти что архитектурно в сознании выстраивается Новый Орлеан, в котором можно пройтись, зайти в бар и выпить пива. Хотя самих описаний при этом всём немного. Но они хорошо дополняют композицию:
Небо над шоссе Шеф Ментер было бледно лиловым с первыми проблесками рассвета. Тран ехал мимо полупустых променадов и третьеразрядных мотелей, мимо устрашающей неоновой планеты, служившей маяком аллеи Орбит – оулинг, мимо пестрой радуги дешевых забегаловок и загаженных книжных лавчонок, бойко ловивших на удочку бессонные отбросы общества.
Персонажи. Они колоритные, с чем я не могу поспорить, да и не хочу, но, признаться честно, по-настоящему меня зацепил только Люк. Особенно в качестве ведущего на радио-волне "ВИЧ". Люк - больной СПИДом, но также и на всю голову, писатель, потерявший любовника. Свою желчь и ненависть к миру он выливает в эфире нелегальной радио-станции. Его можно назвать отчаявшимся, по-настоящему, даже не только из-за болезни, убивающей его очень быстро. Мне импонировали его слова, образ мышления и образ жизни, свобода, которую он достигал, казалось бы, мановением руки, словно рождённый с ней и не утративший, погрязнув в быте и "мечте американца". Хотя любовь и болезнь его сломали. При всей своей желчи Люк признавал что-то стоящее, и это тоже здорово.
Вы спрашиваете, как я собираюсь переустроить мир. Просто: я буду жить еще полвека. Больше мне ничего и не нужно.
Мой красивый, глупый экс бойфренд, в своем черном платье, с потрепанными дневниками, считал, что смерть в некотором смысле вымысел романтиков. Он жег ладан и слушал свои записи "Баухауса", прижимая хрупкую ладонь к бледному лбу. Мило, да? Он даже кололся со мной героином, потому что хотел ИСПРОБОВАТЬ ВСЕ, РАЗДВИНУТЬ ГРАНИЦЫ СУЩЕСТВОВАНИЯ, но по большей части ему это нравилось, так как приводило к трехчасовой эрекции. <...> Но я Лаш Рембо, и я отказываюсь замолчать и умереть. И я понапрасну трачу свои последние издыхания на треп о людях вроде вас, которые сделали нечто стоящее в этом мире. Я знаю, что мне этого не дано. Черт, наверное, из за меня геев ненавидят еще больше. Так держать, дружище. Производи на свет отпрысков. Иначе кто то сделает это за тебя, кто то вырастит засранцев, идиотов и психов. Если ты способен сотворить большее, то ты молодец в отличие от меня.
В образе Эндрю, с показа которого начинается книга, мне чего-то не хватило.
Если говорить о концовке, то чего-то иного представить себе я не могу. Может, в уравнение и можно было бы добавить что-то ещё, но вышло хорошо и без этого. В конце остаётся впечатление открытой дороги. Шоссе, которое выведет, куда угодно.249