Рецензия на книгу
Мы из блокады
Анатолий Молчанов
hnv-0627 января 2024 г.Мы должны это помнить
Сегодня в Санкт-Петербурге отмечают одну из памятных дат города - 80-летие со дня снятия блокады Ленинграда.
Осенью я побывала на замечательной экскурсии, посвященной жизни в блокадном городе. Проходила она по улицам Правды и Большой Московской. На углу со Свечным переулком экскурсовод рассказал о том, что в этом доме жил мальчишка Толя Молчанов, который после стал поэтом, писавшим о годах блокады. Поразила жажда жизни девятилетнего мальчишки, его наблюдательность. Запомнился рассказ о его друге Вавиле, который однажды ушел за хлебным пайком для себя, матери и сестренки и так и не вернулся в тот день. А весной в оттаявшем сугробе недалеко от дома нашли тело мальчика, сжимавшего тройную норму блокадного хлеба с маленьким довеском, который он даже не подумал проглотить, чтобы появились силы дойти до дома, так хотел целиком полученный хлеб донести до семьи.
После той экскурсии я решила познакомиться со стихами Анатолия Молчанова и прочла его книгу «Мы из блокады». Был там и рассказ о Вавиле. Еще запомнился рассказ о деде, который не пережил блокаду, о том, как он 31 декабря решил устроить праздник и, взяв акварельные краски, поверх обоев нарисовал пушистую елку, потом вбил гвоздики в стену, и они украсили ветвистую красавицу елочными игрушками. А в коробках с игрушками они нашли конфеты, которые в прошлом году висели на елке...
Забыть блокаду мы бы рады.
Забыть все ужасы тех дней:
Бомбежки, голод и снаряды,
И трупы взрослых и детей,
И город мертвенно безлюдный,
Дома, как братские гробы...
Нам вспоминать об этом трудно
И нету сил, чтобы забыть.
Забыть проклятую блокаду!
Чтоб и не снилась нам она.
Но как забыть нам нашу радость,
Лишь нам понятную сполна,
Когда прибавили нам хлеба,
Прорвали голода петлю,
Когда расцвел в январском небе
Освобождения салют!..
Без слез невозможно читать книги, написанные очевидцами тех тяжелых дней, выпавших на долю обычным людям, жителям Ленинграда. Как они, несмотря ни на что продолжали жить и трудиться, даже обессиленные они готовы были на подвиги и не потеряли жажду к жизни.
Сегодня умники с апломбом говорят,
Что надо было сдать фашистам Ленинград.
Тогда бы не было трагической блокады,
Напрасных жертв, руин и прочих бед осады.
Мы, дескать, зря из немцев варваров творим –
Ведь не разрушили они Париж и Рим.
И град Петра, «полнощная Пальмира»,
Открытым городом спокойно ждал бы мира.
Душа блокадника обидою горит:
Да полно, русский ли такое говорит!
Иль он забыл страницы прошлого святые? –
Вовек пощады не просила мать-Россия.
За честь и волю стоя насмерть, города
Врагу ворот не открывали никогда.
Могли ли мы не быть верны заветам гордым
И город Ленина предать фашистским ордам!
Пускай бы умник эту дикость повторил
На Пискарёвском, над безмолвием могил.
Боюсь, что мёртвые в своей земной постели
Такого бы кощунства не стерпели
И все восстали раньше Страшного суда,
Чтоб очернителей низвергнуть навсегда.
Да, если б сдались мы, то не было б блокады,
Но не осталось бы тогда и Ленинграда.
«Стереть с земли его, – был Гитлера приказ, –
А населению – концлагерь, пули, газ».
Фашисты чётко волю фюрера вершили,
Не миллион бы здесь погиб, а все, кто жили.
И пусть простят меня за громкие слова,
Но если б сдались мы, то пала б и Москва.
И я очень хочу, чтобы люди никогда не допускали такой несправедливости и не испытывали боли, которую несет с собой война.
...Когда б все люди на Земле огромной
Войну возненавидели, как мы,
Не чудился бы нам стук метронома
И не знобило стужей той зимы.
2140