Рецензия на книгу

• 

  Enseika

  7 августа 2014

  Ita fac, mi Lucili, vindica te tibi. [Делай так, мой Луцилий! Освободи себя себе]
  

  Именно так, коротко и хлёстко, начинает свой труд уже немолодой (60 с гаком лет!) Сенека-младший (или Сенека Философ) на тот момент уже успел пережить многих своих друзей, убить мать Нерона (точнее — поучаствовать в удачно закончившемся заговоре), побывать одним из богатейших людей Римской империи и отдать почти все свои богатства, вернуться из ссылки и вновь в неё отправиться, прославиться своими трагедиями и воспитать чудовище. Короче говоря, прожил бурную жизнь и вошёл в тихую гавань. Весь свой опыт вкупе с чудовищной эрудицией он впихнул в этот труд, где не с теоретической изощрённостью софистов, но с удивительной ясностью и простотой, он излагает не только учение стоиков, но и своё видение, нередко вступая в спор с Зеноном и Посидонием. Эх, поучиться бы такому слогу нашим любителям парадоксов: секацким и др.!

  Впрочем, я утрирую. Многое (особенно это касается физических законов, строения тела и пр.) кажется уже наивным. Но дело не в этом. Пожалуй, главная ценность стоика не в физике, а в этике. Понимаю, последняя зиждется на первом. Однако судите сами, что из его убеждения неактуально?

  Разве есть худо в умеренности, происходящей из трезвой оценки своих желаний? Разве плохо лишиться переживаний по мнимым бедам? Разве не хорошо знать, как избегать толпы, её ненависти; как перестать хвалиться свои богатством или своей бедностью, своим умом или своей глупостью? Быть мужественным каждый раз, когда беда стучится в двери, перестать трястись над своей шкурой до умопомрачения? и. т. д. и. т. п.

  Хоть мне и не близок стоицизм, однако меня поражают и восхищают личностные качества Сенеки-философа: довольствование малым, постоянные упражнения для тела и духа, недоверие к авторитетам и прекрасное владение слогом. Ему, защитнику идеалов республики, было особенно трудно: в ту пору Рим находился в расцвете, и большинству не было дела до умеренности. Благодаря завоеваниям, римляне буквально утопали в чувственных наслаждениях: в вине, деликатесах, гетерах и зрелищах. И его идеалы уже тогда были по большому счёту идеалами прошлого. В примеры Сенека приводит многих доблестных мужей. О парочке случаев я расскажу — уж очень они показательны.

  Марк Порций Катон — последний защитник республики, оставался им даже в период гражданской войны, когда по сути Рим раскололся на сторонников Цезаря и сторонников Помпея. Когда Цезарь загнал последних сторонников республики в Утику, Катон разрешил всем желающим покинуть город, а сам остался в городе. «Устроив дела, он решил действовать так, чтобы никому не удалось ни убить Катона, ни спасти. И, обнажив меч, который до того дня хранил не запятнанным кровью, он сказал: «Ты ничего не добилась, фортуна, воспрепятствовав всем моим начинаньям! Не за свою свободу я сражался, а за свободу родины, не ради того был так упорен, чтобы жить свободным, но ради того, чтобы жить среди свободных. А теперь, коль скоро так плачевны дела человеческого рода, Катону пора уходить в безопасное место». И он нанес себе смертельную рану. А когда врачи перевязали ее, он, почти лишившись крови, лишившись сил, но сохранив все мужество, в гневе не только на Цезаря, но и на себя, вскрыл себе рану голыми руками».

  Марк Аттилий Регул — римский флотоводец, после нескольких побед над карфагенянами в первой Пунической войне был взят в плен; через пять лет под честное слово был отправлен в Рим просить о мире, однако выступил в Сенате против заключения мира с Карфагеном. Не желая нарушить слово, вернулся в плен и был предан пыткам; в частности, его спустили с горы в утыканном гвоздями ящике.

  P. S. : кто-то может возразить мне, что эти люди — недоумки, если отдали жизнь за государство. Дело не только в государстве, а ещё и в идее. Они отдали жизнь за идею, за идеальный образ будущего государства, они были свободными патриотами, а не функциями государства.

  13 понравилось

  0

  978