Отзывы о книге Верхний ярус
CoffeeT10 января 2024За деревьями леса не видно
Давайте-ка я вам кое-что расскажу. Задумал я тут, давеча-недавно, кое-что, что отдаленно, ну прям совсем слегка, напоминало самый настоящий перформанс. Заинтриговал? Ну посудите сами, план был такой. В конце ноября я отправился с рабочими заботами в город оружейников и пряников, в Тулу. Причем, так карты легли, что не в саму Тулу, а немного южнее. В местечко, что прямиком за Старым Басово. В колыбель русской классической литературы. В Ясную Поляну. Ну и что я хотел; хотел встать покорно у ворот в толстовскую усадьбу, вдохнуть полную грудь насыщенного силой и правдой морозного воздуха и жадно, но смиренно, начать читать последний роман Льва Николаевича «Воскресение». Ну а потом, уже опосля, поделиться своими психоэмоциональными чувствами, коих, наверняка бы скопилось изрядно.
Мой тульский перформанс впоследствии должен был простирнуться и до Санкт-Петербурга, где я должен был провести неделю, вслед за «тульской». Там план был примерно таким же – разделавшись с Л.Н. Толстым, я хотел приступить к «Братьям Карамазовым» (до сих пор не читал, каюсь). Причем начать так, чтобы закончить вместе с «Сапсаном», который должен был ткнуться в платформу Ленинградского вокзала в Москве одновременно с последней страницей классического труда Федора Михайловича. Ну, согласитесь, красиво же придумал? Понятно, что по реализации вопросов было много, но уж думал как-нибудь, с грехом пополам осилю, такой вот риск менеджмент. Все кончилось полным и абсолютным фиаско. И Ричардом Пауэрсом.
Подвело здоровье. В подробности сильно погружаться не буду. У нас же тут литературный сайт, а не медицинский. Скажу только, что проблемы начались уже на пути в Тулу, были связаны с некоторыми органами чувств и, скажем так, сильно мешали дышать насыщенным воздухом, да и вообще – много проводить времени на улице (и дышать). До усадьбы я тоже не дошел, понять, что там стряслось со Львом Николаевичем не вышло. Читать тоже было невозможно трудно; на работу-то сил хватало ровно столько, чтобы вечером жалобно хрипеть в подушку, засыпая. В поезде до Москвы попробовал попробовать Басинского («Лев Толстой: Бегство из рая»), но там была такая скукота и ничегонепроисходимье, что я молниеносно сдался. Оспаривать высокую оценку книги, правда, не буду. Вероятнее всего, вместе с телом недужил и разум. Поэтому, скажем так, свой тульский жизненный этап я предпочту подзабыть. Мой первый литературный перформанс очутился в безвременном хиатусе.
В Петербург я уже ехал другим человеком. Скажем так, в моем теле появилось новое, условно лишнее отверстие, но по большей части от скверны я начал избавляться. Сил на это правда уходило достаточно много, поэтому брать еще на свою душу «Братьев Карамазовых» я уже не осмелился. Да и вообще. Хотелось так красиво и изящно завершить 2023 год, порадовать и себя, и вас небольшим интеллектуальным танцем. Но, по сути, получилось только выжить. Тоже в каком-то смысле достижение, но не самое амбициозное. Но, именно сидя в Сапсане уже на обратной дороге из Петербурга в Москву (мне запретили летать на самолетах – и я полюбил поезда с новой невиданной силой), я понял, что нужно отпустить. Смысл пытаться успеть на вечеринку, на которую тебя не позвали. Все эти Ясные Поляны, Петербурги, великие романы, красивое завершение года. Не заканчивай красиво – красиво начинай вдали завыл волк
Именно поэтому, полностью признав свое поражение со всеми эти перформансами-инсталляциями, я решил спокойно, тихо и чинно взяться за текст, который, как оказалось, я ждал так долго, что про него забыл. Монументальная Overstory Ричарда Пауэрса, за которую он получил все возможные премии, кроме, кажется, Нобелевской. И сразу давайте, чтобы дальше не возвращаться – как вам название «Верхний ярус» для Overstory? Хорошее? Это роман про деревья, да. Я, честно говоря, так и не разобрался. Сам лучше вроде придумал, но уже занято, да и вообще слишком неточно – «Бесконечная история». Просто «Верхний ярус» - наоборот как-то локально, мелковато что ли, слишком уж «про деревья». В общем, как говорят переводчики, непереводимая игра слов. Кстати, внутри Overstory (я буду ее так называть, извините, мне дико не нравится «Верхний ярус») есть в серединке еще одна игра слов, связанная со словом «bewilderment» (замешательство), удостоенная даже отдельной сноски. Ирония в том, что именно так называется второй (хронологически первый) переведенный на русский язык роман Пауэрса. Интересно, переводчик Кудрявцев, увидев это слово, написал в телегу переводчице Осояну? Мол, как лучше? А она такая – оп, смотри. И сноска готова. Наверняка, конечно, такого не было, ну это я так. Давайте дальше.
Overstory еще очень долгое время занимала место той самой книги, которую обязательно нужно прочитать на английском. Ну вот не знаю, почему я так ее воспринимал. Могу только сказать, что до нее такой книгой был The Terror Дэна Симмонса (на русском прочитан дважды), а после, вот недавно заменил – первый за 13 лет роман Бретта Истона Эллиса The Shards. Если вам интересно, что общего у всех этих произведений, то в целом – ничего. Разве что Вавилонская башня. И обратите внимание, и башню не достроили, и Эллиса невозможно читать. И тут либо углублять англо-саксонские лингвистические знания, либо ждать у моря погоды. С Пауэрсом – странное чудо, дождались. Сначала вон «Замешательство», а теперь и та самая, долгожданная – Overstory. Давайте же уже перейдем к ней, а то что мы все вокруг до около.
Когда ты начинаешь читать эту книгу, то сразу происходит ряд занимательных вещей. Во-первых, всю первую часть романа происходит очень знакомая магия. Тут и структура, да и в целом композиция – как будто наш любимый Дэвид Митчелл решил на старости лет написать не просто опус магнум, а что-то совершенно фантастическое по размаху и сложности. Заоблачный атлас (хорошая шутка же?). И вот, кстати, еще один вопрос в пустоту – сдюжил бы автор «Облачного атласа» и «Литературного призрака» с таким ассамбляжем? Вопрос, конечно, параллельной вселенной; в этой вселенной - один Пауэрс не долетел до дома с аэрофотоснимками, второй, наш - начал ваять совсем другой узор. Но об этом чуть позже, есть еще одно маленькое, но важное замечание.
Во время чтения Overstory постоянно что-то чудится, постоянно что-то кажется. Вот вроде бы Митчелл, мы уже поняли, да. Затем, что это? «Люди среди деревьев» Ханьи Янагихары (кстати, а как было бы дерзко на русский перевести Overstory так же? Нет? Ну ладно.). А все же потом еще почувствовали «Тайную историю» Донны Тартт? А случайно не в тех же лесах очутилась Патриция Вестерфорд в конце второй части, что и Пип из «Безгрешности» Джонатана Франзена? В целом, ответ на все вопросы – нет. Всей этой связи не существует. Во всяком случае не существует так явно. Но, да, по какому-то стечению обстоятельств (и при должном желании) Пауэрса можно каталогизировать хоть к современным американским классикам, хоть к полусумасшедшим экоактивистам, которые считают выбросы углекислого газа от авиаперелётов Тэйлор Свифт. Здесь хватает и того, и того. Но как это часто бывает с дегтем и медом: первого достаточно одной ложки на всю бочку. А ложек тут далеко не одна.
Как будто бы и сам Пауэрс до конца не понимает кто он и что он делает: до Overstory он был вполне себе признанным и большим романистом, но тут как будто расщепление, как и авторское, так и литературное. Авторское - потому что произведение иногда, правда, превращается в философский манифест немного сумасшедшего активиста. Литературное – тоже интересно: первая часть книги «Корни» целиком и первая половина части второй «Крона» написаны на грани с гениальностью (еще раз обратите, какие фамилии абзацем выше я перечисляю в качестве референсов – хоть и после болезни, но я в добром здравии), вместе с тем, вторая часть (второй части) «Кроны» и заключительная, третья часть романа, «Семена» - ох, далеко не каждый редактор дочитал бы до конца не то, что главы, а абзаца.
И вот правда, как так? Все первые девять глав (это первая часть Overstory), заявляющих героев небольшими обособленными историями, написаны как будто нас ждёт новый «Облачный атлас». Не только из-за условной схожести формы, но ещё и по таланту. Отдельно можно отметить истории Николаса Хёла и Патриции Вестерфорд, которые делают с читателем самое страшное, что только могут – обещают самую выдающуюся литературу. Да и вообще, первая треть книги проносится упряжкой единорогов, которые копытцами сыпят золотцем. Ну понятно, да, я предвзят, потому что сколько раз я поднимал глаза на полку с Митчеллом. Неужели литературная реинкарнация любимого писателя нашлась?
Нет. И такое «нет» безапелляционное, уверенное. Вторая часть книги, «Крона», делает то, что с одной стороны логично и понятно (смешать, но не взбалтывать), но с другой, литературной – очень уж сложно и амбициозно. И Overstory начинает, нет, не буксовать. Она начинает превращать стройный поток воды с мощным течением в водную взвесь. Фонтан литературного великолепия вдруг превращается в раздражающе пшикающий пульверизатор. И ходи теперь собирай все эти новообразовавшиеся воздушные капли в единое целое - не получается. Пауэрс устраивает тригонометрию там, где можно было обойтись столбиком. Простой сюжет о борьбе за зелёную часть планеты превращается в сложную мифологию, которая начинает этот красивый корабль немного кренить. И дело не только в том, что произведение становится тяжело читать: уж слишком много контактов, контекстов и связанных с ними философий; к тому же сюжетно оно начинает двигаться к опасной для романиста черте «чем бы все не кончилось, главное - деревья». И тут еще два важных нюанса. О них хочется сказать отдельно.
Первое. Деревья, если они, конечно, не толкиеновские, никогда не вызовут у обычного человека больше эмоций, чем существа с сознанием, неважно кто они: хорошие люди, плохие люди, инопланетяне с неизвестных планет или кролики. Ну не будет такого никогда. В жизни – можно еще предположить, особенно если противопоставлять природную красоту реально отвратительным злодейским людям. Но в динамичном искусстве - один случай на триллион (и я такого не знаю). Посему - когда ты берешь своего самого интересного персонажа и прерываешь его сюжетную арку самым что ни на есть агрессивным способом, а дальше начинаешь размышлять о деревьях – что ж, ты очень смелый автор. Чью смелость сложно спрятать даже за постмодернизм (а за него можно прятать многое, от отсутствия таланта до его переизбытка; тут, как будто, второй случай). Но нужно ли было так делать? Это вопрос.
И второе. Вот ты придумываешь сложную композицию, у тебя девять героев, свои истории, какие-то переплетаются, какие-то нет, какие-то – и вовсе намеренно обособлены. Структура, конечно, не риманова геометрия и тензорный анализ, но сложная, да. Соединить все эти сюжетные элементы – уже вызов, а как все это потом заканчивать? Открытый финал? В целом, можно, опять же, достаточно смело в наши дни, но почему нет. Но, пожалуй, чего делать не стоит - так это делать, кхе-кхе, ну как это назвать? Супероткрытый финал? Супероткрытый финал «давайте лучше опять поразмышляем о деревьях» instead внятной кульминации?
Да, худшее, что только могло случиться и что, собственно, есть в Overstory — это третья часть, «Семена». Символичная, метафоричная и слегка блаженная. Какие-то арки завершаются куце (например, Рэя и Дороти), какие-то - ещё более куцее (Мими), а какие-то Грета Тунберг может читать на своих выступлениях (Ник), что тоже, как вы понимаете, далеко не комплимент. За все это хочется отобрать у Ричарда Пауэрса Пулитцеровскую премию и потратить ее на пару лишних неразлагаемых целлофановых пакета. Потому что деревья — это здорово, но твои герои — это те же деревья, которых ты растишь без малого 700 страниц. Не ради финального экологического заявления, а потому что любишь их. Потому что как бы ты не организовывал свой текст – ты не можешь все свои конфликты, неразрешенные сюжетные перипетии в конце спрятать за пространное рассуждение о природе. Джон Леннон был тем еще эко-фанатиком, но он доигрывал каждую ноту до конца. Пауэрс же считает, что можно в самой середине выступления встать и сесть под кроной метафорического дерева. А так нельзя.
В этой книге есть красивый монолог одной из героинь про дерево, которое цветет - и сразу же погибает. Причина почти как в греческой трагедии - чтобы его тень не закрывала распространенные вокруг семена после цветения, и они имели доступ к свету. Смерть – ради жизни своего потомства. Overstory иронично делает примерно то же самое - стоит ему только толком распуститься, как оно тут же начинает чахнуть. Причем остается ощущение, что Ричард Пауэрс на каждой странице после экватора своего романа мог все сделать изящнее и лучше. То, что он сделал – теоретически тоже могло бы быть. Группа людей превращается в воинственных экоактивистов, объединенных нечто большим, чем общей идеей. Ок, проблем нет. У вас есть мессия? Хорошо. Все это могло бы быть и в жизни. Но то, что происходит потом, все эти лирические метаморфозы, философские размышления и иже с ними – Пауэрс как будто забыл какую книгу он писал и дописал совершенно другую. С точки зрения литературы — это собственноручно вырубленное молодое деревце. С Пулитцеровской премией на куцем пеньке.
И два коротких замечания напоследок, у которых существует небольшая причинно-следственная связь. Ричард Пауэрс феноменально описывает смерть. Без сарказма. Примеров в книге несколько, но вот это мне прямо запало в душу, как же это точно описано (это не влияет на сюжет, не переживайте, никаких спойлеров):
В ночь перед пятьдесят шестым днём рождения Джон просыпается в два часа и шарит рукой по кровати, словно что-то ищет. Жена спрашивает, все ли в порядке. Сжав зубы, он отвечает: "Пройдет". И умирает через восемь минут.
И собственно, второе, в чем-то подытоживающее все сказанное выше - Ричард Пауэрс, как вы можете судить по абзацу выше – очень умелый автор. Читать его порой - сплошное удовольствие. Он бывает чУток, рассеян, беспринципен, скрупулезен, смешлив, иногда даже ироничен. Какие-то фрагменты Overstory хочется перечитывать. И поэтому вдвойне обидно, что литература тут постоянно превращается в тот самый лес, который не видно за деревьями. И если вы не дендролог, который решил себя побаловать высокой литературой, а условно наоборот - мне жаль. Потенциально великий роман где-то иногда и проглядывает, но по своей сути – надежно спрятан своим автором за листвой цветущих вовсю кленов, буков, тисов и других растений. И стоило так делать?
Как это оценивать, кстати, тоже непонятно. Сначала смалодушничал и оставил без оценки. Как когда-то, помните, «Маленькую жизнь» Ханьи Янагихары. Только та книга меня ударила ножом в сердце, а здесь – хочется одновременно пожать плечами и развести руками. Лучше бы Overstory тоже пнула побольнее, а не предлагала сесть под своей философской сенью в конце, честное слово. Ну и что же? Получается, «удовлетворительно». Хотя удовлетворения, к сожалению, никакого.
Читайте хорошие книги.
Ваш CoffeeT
88 понравилось11,8K
Комментарии 6
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Данная рецензия - классический пример опуса, цель которого - самоутвердиться за счет "критики" кого-то, чьего мизинца не стоишь. И да, причешите свои "не" и "ни". Фу!
Простите, но от вашей рецензии укачало, как от самого романа, бросила на половине (((
Просто отличная))