Отзывы о книге Wittgenstein's Mistress
Spade20 июля 2014— Я выбрал читать «Любовницу Витгенштейна». — Витгенштейн же был гей О_о — Это постмодернизм, там вообще нет Витгенштейна. (из внутрикомандного)
Внимание: рецензия содержит трактовку произведения, которая может считаться крупным спойлером. А может и не считаться. Всё зависит от восприятия.
Только после того, как я выбрал эту книгу и начал читать, я случайно обнаружил её в каком-то там очередном сомнительно авторитетном списке, на сей раз — пятидесяти тяжелейших для прочтения книг. Не уверен, что список был справедлив, но факт остаётся фактом. Тяжёлая.
Если вы спросите меня, что там происходит на протяжении этих 300+ страниц, я отвечу вам: ничего. Ровным счётом ничего. Просто одна женщина пятидесяти лет (а может, и иного возраста) сидит за печатной машинкой. Если вы сейчас представили себе, что она описывает какую-то интересную историю, или хотя бы рассказывает о своей жизни, то вы совершенно неправы. Впрочем, как-то она бросала мячики по ступеням лестницы в Риме. Как-то она видела кота в Колизее. Как-то она посетила развалины Трои. Троя оказалась до разочарования маленькой, не больше обычного жилого квартала, несколько этажей в высоту. А однажды она упала на машине в воду. Это было в Испании. Она ехала в фургоне, полном открыток. Вот только несколько десятков страниц спустя, снова рассказывая эту историю, она сообщит, что фургон был полон футбольных маек. В одной из них она потом ходила несколько месяцев, пока та не износилась. Недавно она нашла эту футболку в соседнем доме и теперь носит её. Кстати, она последний человек на земле.
Она обладает огромным багажом знаний, невероятным по объёму запасом историй о художниках, писателях и философах. Ты жадно впитываешь все эти диковинные разности, и слишком поздно осознаёшь, что верить ей нельзя. Кстати, её зовут Кейт, но вы не удивляйтесь, если она вдруг примет имя Елены. Или Сапфо. Или Марины Цветаевой, если уж на то пошло.
О чём здесь речь, если уж не о личной жизни Витгенштейна? В первую очередь, об искусстве. О культурном багаже и об относительности всей системы культуры. Это словно неевклидова геометрия применительно ко всему человеческому опыту: странная реальность, в которой Достоевский в Ленинграде пишет роман о Райнере Мария Раскольникове, и единственным человеком, который пожимает ему руку при встрече, оказывается Ван Гог (сумасшедший, конечно же). Если вам интересно, чего будет стоить весь накопленный человечеством опыт, когда останется лишь один человек, попробуйте прочесть эту требовательную книгу. Требовательную, потому что она не терпит невнимательности. Кейт позволено отвлекаться, не заканчивать мысль и забывать, что именно натолкнуло её на соображение, которое она сейчас излагает, — но читатель должен быть бдителен всегда. Иначе его укачает, как при чтении газеты в машине. Иначе он отвлечётся и не заметит, что общего между Одиссеем и Уильямом Тёрнером (художником, не Орландо Блумом). О чём ещё эта книга: о мышлении. О закономерностях, или, вернее, отсутствии закономерности в хаотичных прыжках мысли, и о том, как язык определяет границы мышления, которое определяет границы языка. (Хотелось бы мне, чтобы предложение, которое я только что напечатала, имело смысл, как часто повторяет Кейт.) И самое интересное: о том, что случается с домом, когда ты не видишь его. Какой цвет имеют красные розы, когда ты печатаешь эти слова. Где находится картина Ван Гога, которую он не нарисовал. И наконец: в самом ли деле Кейт — последний человек на земле? Вы ответите на этот вопрос, если сможете ответить на следующий: Чем работающий телефон отличается от неработающего, если человек рядом с ним всё так же одинок?
72 понравилось2,5K
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым