Отзывы о книге Огненный дождь
Tintirichka15 июля 2014Честно выбирала для этой игры что-то совсем для себя новое и неизвестное. Так и получилось – из литературы Латинской Америка ничего до этого не читала, а тут вот попался вот такой товарищ – Леопольдо Лугонес, один из самых известных аргентинских поэтов и писателей. Еще удача, что в этом сборнике (составленном, в свою очередь, из стихов разных сборников Лугонеса разных лет) собраны как стихи, так и проза писателя, поэтому можно составить о его творчестве более полное впечатление. Честно скажу, сразу я им не прониклась. От стихов вначале было впечатление какой-то вычурности, что ли, неги, и жары. «Не моё», - решила я, но читать продолжила, и как же хорошо, что продолжила! Начиная со стихов сборника «Лунный календарь души» необыкновенный Лугонес меня покорил – такие рифмы интересные, сравнения, описания – сочные, живые, и берущие за душу! И ко мне нашел он дверочку в сердце. Вы только послушайте, как красиво и ярко -
«И море, в свои покрывала укрытое дремой по плечи, последней звезде навстречу соленые брови вздымало».
А вот еще необычное:
«Небо было похоже на грот, что наполнен водою; словно катились камни – вдали погромыхивал гром; ветер пропах лимоном и, прошуршав листвою, изредка и лениво бил по земле хвостом».
Ветер бил по земле хвостом – каково, а? Очень запоминающийся стиль, пусть, как мне и показалось вначале, жаркий, но эта жара не удушающая, а согревающая изнутри и покрывающая легким загаром, вот как я бы сказала.
И еще немножко хочется процитировать фрагменты стихов, уж очень необычными они были для меня и новыми, и звучащими, и пахнущими, и живыми. Образными и живыми.
«Зной, опаляя мальвы и оливы, цветы изранил стрелами-лучами, и в каждом раненом – петарды пламя: любовь цветов – пыльцы созревшей взрывы»
- это о жарком дне из цикла «Цикады». Потрясающий, кстати, цикл.
А это сравнение как вам ? –
«День перевел дыханье, как пахарь утомленный, со лба откинув пряди алеющих волос, и золотом колосьев на ниве отдаленной пылали стрелы солнца, огня апофеоз».
То, что мне показалось вначале вычурностью, сейчас кажется смелыми сравнениями и сочными метафорами. И, повторюсь, очень живыми.
Если бы была возможность, полкниги бы процитировала, но сейчас хочу еще сюда поместить самые любимые свои стихи. Умиление, удивление, восторг! А еще, как мне кажется, такие необычные стихи Лугонеса были переведены очень талантливо, с душой и с любовью, поэтому хотелось бы переводчикам сказать огромное спасибо. Я, конечно, не знаю испанского, о точности перевода судить не берусь, но по-моему, жар, жизнь и настоящая гениальность этих строчек передана русскими переводчиками блестяще.
ОДИНОКАЯ ФИАЛКА Я, уставший, прилег на опушке лесной и увидел цветок над пожухлой травой. Тявкнул пес… И опять мир объят тишиной. Смог ли я осознать Что в росинке цветка отраженным сият будет небо века?!
Цикл «Псалом дождя» весь потрясающий – он начала ливня до его кульминации, и затем полного покоя, но пусть тут будет 1-е стихотворение.
НАЧАЛО Небо было похоже на грот, что наполнен водою; словно катились камни – вдали погромыхивал гром; ветер пропах лимоном и, прошуршав листвою, изредка и лениво бил по земле хвостом. Серо-свинцовые тучи медленно-медленно плыли, клевер сухие соцветья к низким вздымал небесам, над изнуренным полем – завеса горячей пыли, чертополоха бутоны синели то там то сям. И наступила минута – кончилось время затишья, молния огненной плетью полог туч рассекла, рухнуло наземь небо, словно огромная крыша – крыша из балок железных и лопнувшего стекла.
Еще одно о природе.
ГРАД Во двориках и на дорожках сада, на крышах кинозалов, на карнизах, упавшие из туч свинцово-сизых смеются белоснежно зубы града. Смеются и мгновенно пожирают газоны, виноградники, посевы, по стеклам барабанят: люди, где вы? – плевки в щели под дверью оставляют. Цыпленок, посреди двора забытый, пищит и ищет, где бы мог укрыться, утратила гнездо лесная птица, цветы с дрожащих веток яблонь сбиты. Град стискивает зубы в мертвой хватке, взирает туча с неба кровожадно; от мокрых улиц к пампе необъятной бегут ручьи в бурлящем беспорядке.
ЦАПЛЯ Не создана, должно быть, для полета, застывшая навеки, в оперенье белом. Сырое одиночество болота и знак вопроса, что начертан мелом.
Почему-то мне кажется, что есть что-то японское здесь, краткость и емкость.
У него вообще много стихотворений о природных стихиях, птицах, животных, природе Аргентины, луне, но есть и о любви, и о жизни, много символики и разных образов.
Вот это очень тронуло, до боли в сердце от последней строки.
УЖЕ… Вновь осень надсадно шуршит за окном лозой виноградной, горящей огнем пурпурным. И охрой каштан окроплен. Воробышек мокрый летит на балкон. Листва под ногами грустна и мертва. Все в прошлом. Мы сами – как эта листва. Уже наступила пора вспоминать. Что было, то было, не будет опять. Уже все позднее рассвет настает, и все холоднее блестит небосвод. Мир ярок – как в призме. Свет тихий в душе. И скоро у жизни ты спросишь: «Уже?»
СТАКАН ВОДЫ Стоит стакан – обычный, тонкий, чистый, и в нем воды серебряный покой; чиста вода, как свет звезды лучистой, сверкающей алмазом над землей. В нем родника прозрачная улыбка, смех речки, что доныне не исчез; трепещущая радостно и зыбко таинственная капелька небес. И отраженье радуги весенней, и солнца луч, пронзающий до дна, и цвет жасмина в белоснежной пене, и скатерти крахмальной белизна. Взгляни на мир через стекло стакана, в котором дремлет чуткая вода, и мир предстанет, преломленный странно, прекрасно неземным, как никогда.
БЕСКОНЕЧНОСТЬ Сверчок поет. Окрест из шелка молчанье соткано, и льнет к далеким звездам тополь колкий, сверчок меж тем поет, поет… Махина кружится вселенной в зловещем зареве колец, о, где-то здесь самозабвенно ее сверчком заводит денно и нощно астроном-творец.
И как бы квинтэссенция творчества поэта, гимн каждому земному творению.
КОРОЧЕ НЕКУДА I Да будут воспеты мной муравей в суете неизменной своей, до работы всегда охочий, черный, как чернорабочий; он от напасти любой защищается кислотой. II И цикада, которая даже в зной песни петь рада – в пыли золотистой, где разлита любовная нега кота. III И пьяный от меда шмель, в бутоне любого мака отыщет он щель. IV И паук – над роялем, умолкшим давно, кружевное без устали ткет полотно. V И жук-скарабей, он катает свой шар – круглее, чем шар земной. VI И оса, что, прервавши полет, сладкий сок из груши сосет. VII И сверчок – простачок, он поет, заливается, его скрипки смычок не ломается. VIII И мотылек, что цветочную почту разносит срочную. IX И Купидон крылатый, любовной страстью объятый. X И муха: жужжит, кружится и наконец садится на нос педанта, который в твореньях моих не находит ни грана таланта. XI И мальва{131} – волей богов она нам в утешенье дарована. XII И чаровница-фиалка, поэта из человека ей сделать отнюдь не жалко. XIII И головка ядреного чеснока, она учит, что жизнь – донельзя кратка. XIV И узкий серп лунный, послушный капризам фортуны. XV И солнечный луч – он погожим днем входит из сада в дом и на стене, без затей, рисует тени ветвей. XVI И застенчивая девчушка, что считает: она – дурнушка. XVII И попугай; болтовня его – это сюжет для плохого сонета. XVIII И лужица, сотворенная на дороге копытом мула, в ней, сверкнув на мгновенье, звезда утонула. XIX И костлявая кляча – с такой худобой, будь человеком, она была бы святой. XX И собака, которая – всем нам урок – от хозяина стерпит любой пинок. XXI И ягненок – как всякий с башкою бараньей, он покорно идет на закланье. XXII И мышонок, что, черствую корку украв, мчится в норку стремглав. XXIII И воробей – он зимою холодной, как Ласарильо, голодный. XXIV И мальчуган, что понравиться девочкам хочет и перед зеркалом рожицы корчит. XXV И старый гринго – он из артистов, доныне величествен и неистов. XXVI И бездарный пиит – его стих убог, но судья ему только Бог. XXVII И хлеба кусок, который я ем, хотя хлеб растить не умею совсем. XXVIII И вина бокал – бодрость духа и мудрость я в нем отыскал. XXIX И вода ключевая – она такого же цвета, что и серебряная монета. XXX И соли крупица – она всегда и везде пригодится. XXXI И творог на столе ранним утром, он сравним белизною лишь с перламутром. XXXII И огонь в очаге вечерком – он приносит тепло и спокойствие в дом. XXXIII И шавка, кудлатая, словно овца, она по собачьим меркам – старушка, дремлет все дни на ступенях крыльца, а кличка ее – Вертушка. XXXIV И палка – она крепка в руках и жандарма, и батрака. XXXV И лачуги – они и в горах, и в долинах, словно пастушки из песен старинных. XXXVI И дьявол, который смог за спину солнце закинуть, как старый мешок. XXXVII И заброшенный дом – приют в нем только кошки найдут. XXXVIII И пустое гнездо: и ему отдам дань я – в нем забыты птичьи воспоминанья. XXXIX И засохший листок – он настолько хорош, что красивее вряд ли что-либо найдешь. XL И мгновение жизни земной, оно – подобие пятака у бедняка, и в копилку смерти упасть ему суждено. XLI И тропинка над горной кручей; не кричи здесь на всякий случай. XLII И древесная стружка – в ней рабочего дня терпкий запах и всполох веселый огня. XLIII И рубашка, хранящая в нитях своих тепло прилежных портних. XLIV И глина, в которой угадана форма кувшина. XLV И кирпич саманный{134} – для крестьянина гость желанный. XLVI И закат – он сверкает, в небесах рассыпая оперение попугая. XLVII И павлин, что, хвост распустив, любовный заводит мотив. И роман, где хороший конец: героиня идет под венец. XLVIII И родник, что под солнцем нещадным нам напомнит о гроте прохладном. XLIX И жаба, что, разевая рот, мошек ловит и жрет, – тем она и живет. L И запах анисовых зерен, и сумрак, что ветру покорен. LI И земля – я на ней был рожден, и хочу я быть в ней погребен.
Рассказы из сборника меня, к сожалению, не так сильно тронули, но темы в них любопытные и яркие – последний день города Гоморры, человек со второй своей темной сущностью, существующей отдельно от него, безумный садовод, стремящийся создать цветок Смерти, взбунтовавшиеся против человека лошади. Просто здесь у писателя слог другой – более спокойный, в отличие от стихов (хотя так и должно быть, возможно, не знаю). Абсолютно субъективно, конечно. Но один рассказ о жене Лота и соляном столбе – «Соляная фигура» - произвел впечатление. Что же такое она увидела, когда обернулась, что же такое ее превратило в застывший соляной столб – вот об этом он и написан интригующе и до мурашек. В общем, ткнула почти наугад, когда выбирала книгу для спасения, но ничуть не разочаровалась, а наоборот – познакомилась с интересным таким писателем и поэтом. Что и всем рекомендую.
Прочитана книга в рамках игры "Спаси книгу - напиши рецензию". Тур № 24.
8 понравилось194
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым