Рецензия на книгу

• 

  sweta30009 июля 2014 г.

  С опаской приступала к чтению этого романа, поскольку слово "экзистенциализм", упомянутое в тэгах, меня всегда как-то пугало. Некоторые вещи Камю и Сартра я раньше читала, чем-то они меня даже цепляли, но все-таки полностью проникнуться их размышлениями у меня не получалось. К счастью для меня, эта книга оказалась попроще. Хотя здесь довольно много самых разных рассуждений на тему любви, смерти, творчества, взаимоотношений мужчин и женщин, тем не менее, почти все они, в принципе, были мне понятны и нашли некоторый отклик в моих собственных мыслях.

  В романе показана жизнь французских интеллектуалов в послевоенный период. Что сразу же бросается в глаза - это общество интеллектуалов выглядит весьма разношерстным. Когда-то в годы войны их объединяло участие в Сопротивлении, но теперь, после Освобождения они растеряны и не уверены в своем будущем. Многие из них еще очень молоды, но некоторые уже пережили в своей жизни трагические потери, а другие и в мирное время продолжают воевать, убивая коллаборационистов.
  

  
  Я смотрела на Шанселя, немцы приговорили его к смерти и в последнюю минуту обменяли на одного из своих пленных; и на Ламбера, отец которого донес на его невесту, и Венсана, своей рукой прикончившего дюжину ополченцев. Как им быть с этим прошлым, столь тяжким и столь коротким, каким будет их будущее, такое неопределенное?
  

  Они расходятся по своим взглядам, среди них есть и коммунисты, и социалисты, и голлисты. Кстати, никогда не думала, что де Голль, в моих глазах всегда представлявшийся Героем (с большой буквы!) Сопротивления и своеобразным символом Франции, вызывал такую неприязнь у прогрессивно мыслящих людей... это для меня было своего рода открытием, так же, как и то, что компартия и СССР пользовались во Франции такой огромной популярностью. Увлеченность марксизмом главных героев, Робера Дюбрея и Анри Перрона (прототипами которых, согласно аннотации, являются Сартр и Камю) меня порядком удивила (да, я совсем не сведуща ни в послевоенной политике Франции, ни в биографиях этих писателей).

  Дальше...

  
  Наиболее интересным вопросом, затронутым в книге, мне показалась проблема выбора писателя между его творчеством и гражданским долгом. Вот Анри Перрон размышляет о невозможности заниматься творчеством - в это трудное послевоенное время, когда многие люди голодают или страдают от диктаторских режимов, когда миру угрожает новая война, он считает, что не имеет права писать ради собственного удовольствия, он должен вести политическую деятельность ("Вместо того чтобы фантазировать перед этим листком, не лучше ли серьезно заняться изучением Маркса?" - так Анри пытается воззвать к своему гражданскому долгу) С другой стороны, его одолевают мысли о бренности существования и бессмысленности всех действий - все равно в конечном счете все умрут, так что никто никому ничего не должен: бесполезно отравлять себе существование. Почему бы не попробовать стать счастливым сейчас, не дожидаясь, пока все станут таковыми?.. Трудная дилемма, и мягкий, нерешительный по натуре, очень совестливый Анри никак не может сделать окончательный выбор и продолжает страдать, скрепя сердце занимаясь нелюбимым делом:
  

  
  И снова круговорот мыслей захлестнул Анри. Он дорожил газетой; и его тревоги по поводу войны, мира, справедливости не были чепухой. И речи нет выбросить все это за борт; однако он писатель, он хочет писать. До сих пор ему худо-бедно удавалось все совмещать: скорее, правда, худо. Но если он уступит Дюбрею, ему не выкрутиться. Что же делать? Уступить? Не уступать? Действовать? Писать? Он отправился домой спать.
  

  Очень тяжел и другой нравственный выбор, вставший перед Анри - солгать ради спасения своей возлюбленной и тем самым предать свои принципы, фактически совершить подлый поступок или же позволить ей погибнуть?.. И какой бы не была Жозетта, каким бы сомнительным не был его поступок, в этом случае я все-таки склонна его оправдать. Анри Перрон очень живой, человечный персонаж, почему он и вызывает у меня симпатию и сочувствие, в отличие от того же Робера Дюбрея, который как будто застыл и не живет совсем, с ним ничего не происходит... Да, он представляется умным, волевым, сильным человеком, но это все, что я могу про него сказать. На мой взгляд, он показан слишком схематично, только через призму взаимоотношений с Анной и с Анри, мы мало можем судить о его собственных мыслях и чувствах. Для меня Дюбрей это такое "белое пятно" среди всех героев, даже второстепенные персонажи (Ламбер, Венсан, Надин, Скрясин) более яркие и живые, чем он. Любопытно, кстати, было почитать про Скрясина, прототипом которого является писатель Артур Кестлер. Кестлер, ярый противник сталинизма, заинтересовал меня когда-то своим романом "Гладиаторы", так что очень интересно было узнать некоторые подробности из его жизни и особенности взаимоотношений с современниками. Хотя, как написано в послесловии, все эти прототипы весьма условны, и сама Бовуар была против полного отождествления своих персонажей с реальными людьми.

  Что же касается женских персонажей - увы, положительного впечатления никто из них не оставил. Если за поступками взбалмошной Надин и невротички Поль, изображающей из себя жертву, было еще довольно интересно наблюдать, то нудные, тягомотные рассуждения Анны (альтер-эго самой Бовуар, насколько я поняла), весьма "прогрессивной" по своим воззрениям сторонницы свободных взаимоотношений между мужчиной и женщиной, меня добили. Постоянные переливания из пустого в порожнее - депрессивные страдания насчет возраста ("я сама стала теперь другой — женщиной тридцати девяти лет, женщиной в годах!"), старения, своей никому-не-нужности и смерти (конечно, если любовь прошла, дети выросли, а тебе уже сорок лет - пора уже на кладбище) - все это как-то странно звучит в устах феминистки Бовуар
  

  
  
  Приговоренная к смерти; но и приговоренная к жизни — на какой срок? На десять, двадцать лет? Я говорила: двадцать лет — это мало. А теперь десять лет кажутся мне бесконечностью: длинным темным туннелем"

  Вот примерно на такой "оптимистичной" ноте Бовуар заканчивает свой роман.

  Что меня еще удивило, так это название книги - почему, собственно, "Мандарины"?.. В послесловии написано, что изначальное название было "Выжившие". Это, получается, послевоенная интеллектуальная элита Франции ассоциируется с мандаринами?.. И почему же?.. В силу своей экзотичности?.. Или неприспособленности к суровым условиям жизни?.. Это только смутные догадки, на самом деле никаких таких определенных ассоциаций с мандаринами в процессе чтения у меня не возникло.

  6

  97