Рецензия на книгу

• 

  winpoo15 июня 2014 г.

  «…Его думы вспахали сознанье, как острые бороны,
  Обрекая навек на пленение: верить и быть.
  Мою голову сносит наотмашь мышление Чорана,
  Моё сердце полно безответным желанием жить» (Л. Баграмова).

  Эх, какая жалость, что я не знаю французского! Это невыносимо, трагически прекрасно звучит по-русски, но я всю жизнь, с первой прочитанной философской книги, была убеждена, что философский трактат надо читать именно на том языке, на котором он был написан, чтобы чувствовать и воспринимать мысли такими, какими их думал и выражал автор. Мой отец когда-то привёз из Франции «Признания и проклятия» и «Соблазн существования» Э.М.Чорана, читал сам и переводил мне отдельные фрагменты, которые я записывала для последующего обдумывания – это была моя «философия впрок». Прошли годы, и когда я вдруг увидела на обложке сломанный лист-дерево Р.Магрита и русскую надпись «Сиоран. Искушение существованием», что-то во мне сработало на уровне команды «купить-вспомнить-прочитать-обдумать». Я достала старые записи и погрузилась в чтение, почти как в ностальгию по себе.

  Это – не очень привычная философия. Она предстаёт очень мозаично, фрагментарно, провокативно и очень нервно. Это - как беседовать с умным, но глубоко от тебя отстранённым человеком. Философ как бы и говорит с тобой, адресуется тебе, и всё же – это не о тебе, не для тебя, не с тобой, а о нём или о ком-то, столь же далёком от тебя, от живых моментов твоей живой жизни. Он метит свои афоризмы в тебя, но как бы поверх тебя, не видя тебя, смотря сквозь тебя. И тем не менее в каждом коротком тезисе звенит высочайшее напряжение – никакого вам «лукавого мудрствования», почти «жёсткий депрессняк». Это - философия под напряжением: «не подходи - убьёт». Такая философия - не вполне «моя». Моя привыкла восходить по русско-идеалистическим «завиткам логоса» и ещё больше - качаться в состоянии dolce far niente на постмодернистски-экзистенциальных «паутинах смыслов». И если вы тоже любитель Хайдеггера, Фуко или Барта, то вам почти нечего делать на страницах Сиорана - готовьтесь к безмолвному внутреннему отпору, спору и непониманию. Хайдеггер будет обвинён в словоблудии, Сартр – в эпигонстве, Фуко – в кретинизме, Барт – в претенциозности и манерничании. Достанется даже Фрейду, теория которого получит нелестный эпитет «квазинаучная порнография», а сам он будет пойман на стремлении заполучить ключ от того, от чего и вовсе нет ключа. Может быть, тезисы Сиорана - это даже и вовсе не философия, а, скорее, очень полемичная поэтика философии, дрейфующая от нигилизма к скептицизму, а от скептицизма – чуть ли не к буддизму.

  Наверное, философы как-то иначе воспринимают тексты Сиорана, для меня же они оказались его философией самого себя – одинокого и несчастного, стоящего на грани патологии, философией под знаком пессимизма, отчаяния и смерти, философией угрюмого созерцания... в котором, как ни странно, я находила осколки, обрывки, клочки собственных не до конца додуманных мыслей, настигающих меня, как и любого человека, в час между Волком и Собакой.

  Сиорану, наверное, лучше всех удалось почувствовать пресловутую тревожность бытия, и эта застигнутость непредсказуемо печальным бытием заставила его неожиданно романтизировать и интеллектуально возвысить тревожность, страх, пессимизм. Это интересно читать и обдумывать наедине с самим собой. Это очень хорошо написано, хочется растащить на цитаты. Несмотря на мотивы безнадежности, грусти, покинутости, эта философия странно терапевтична – читая, ты перестаёшь бояться, что чего-то не успеешь и не сделаешь в жизни, что тебя покинут-предадут-предоставят самому себе, что ты не достигнешь совершенства в несовершенном мире, что твои попытки вырваться за фрейм судьбы обречены на поражение, что тебе, как и любому человеку, вообще не суждено ни в чём достичь спасения и счастья… Ты просто перестаёшь думать об этом и начинаешь больше ценить те мгновения жизни, когда ты есть, когда ты живой. Твой образ «Я» претерпевает значительные коррекции. Ты уходишь от жёсткого целеполагания и мотивации достижения. Ты занимаешь спокойно-отстранённую позицию в отношении поисков смысла, истины - почти как Алёнушка из русской сказки, лежащая с камнем на дне ручья: «Что воля, что неволя, всё равно…». Книга и сама - зыбкая, колеблющаяся, как чьё-то смутно узнаваемое отражение в сумерках в холодной воде. Наверное, для обычного человека смысл её чтения – в настроении, которое колышется от ужаса и отвращения до слиянного с бытием тихого и смиренного равнодушия к тому, что было, есть и будет с тобой… Наверное, где-то здесь проходит граница осознания необходимости себя, желания жить и собственной свободы. Вот только свободы от… или свободы для…?

  30

  3,3K