Рецензия на книгу

• 

  wondersnow

  17 октября 2023

  Пути разносчика цветов неисповедимы.

  «Воспоминание переиначивает. Скрадывает и высветляет, вычитает и прибавляет, согласно какой-то другой математике, в корне меняет всё. Так мы и рассказываем. Зима следует за весной, воскресенье – за средой. Север соседствует с югом, в июне идёт снег, где-то есть Август-авеню, а Хакстхаузенс-гате, 17 – это загадка, и смерть – не конец».
  

  Париж, 04 марта 2005 года. Писатель приезжает на обычную книжную ярмарку для обычного разговора об обычных для писателей вещах, где они непринуждённо будут беседовать со зрителями о том, что, например, таит в себе скандинавская литература, в чём состоит своеобразие норвежского романа, как, в конце-то концов, он вообще пишет. Не сказать, что Ларс Соби сильно переживал, но некое волнение всё равно затаилось где-то в районе грудной клетки, оно заставляло сердце биться чуть чаще, заглушало слегка слух. Наверное, поэтому он и написал коротенькую шпаргалку, которая могла послужить ему верой и правдой в том случае, если дела пойдут совсем уж скверно. На клочке было написано всего три слова: «Время, молчание, меланхолия». И вот он поднимается. Садится на стул. Стул, надо отметить, сразу вызвал у него подозрение. И правильно. Потому что именно с этого стула он и упал. Тут-то и началась игра со временем, которую Кристенсен, как я уже хорошо знаю, просто обожает. Осло, 10 сентября 1965 года. Будущий писатель стоит у витрины музыкального магазинчика и с трепетом смотрит на ярко-красную электрогитару, а в голове – и в сердце – всё звучали слова любимой песни: «Listen, do you want to know a secret?». О, четвёрка, конечно же хочу, woh, woh, woh. Он очень сильно хотел себе эту гитару, очень. И он придумал план. Он получит эту гитару, и помогут ему... цветы.

  «Он не знал, кто я. Да и кто знал? Я был невидим». Человек-невидимка в дождь и в снег рассекал по улицам своего города-мира и привозил людям благоухающую радость. Это радовало и его самого, ибо впервые за свою недолгую жизнь он почувствовал себя цельным. Ему всегда казалось, что с ним что-то не так. Побывав у него дома, где его пытались переделать на свой лад, и в школе, где учитель с радостью впрягался в травлю и издевался над ним из-за того, что он не выговаривал букву, понимаешь, откуда у этого тринадцатилетнего человека взялось это чувство “неправильности”. Хотелось сказать мальчику, что да, «нас много таких, что попали не на ту планету», не отчаивайся, цени себя, люби своё слово! Тут-то и понимаешь, что не электрогитара была ему нужна, ему нужно было то, что могло бы ему помочь обрести самого себя. «Но что тогда цель? Я не знал. Но теперь знаю. Я хотел стать видимым». Изучая карту города, он изучал и самого себя, и когда появилась возможность завладеть желанной вещью, он понял, что на самом деле она ему не нужна, что ему и необходимо, так это самый красивый цветок, который он подарит печальному седовласому мотыльку с её жемчугами, свечами и сильными, надёжными, прекрасными руками. «Родня – массовые могилы. Родня – развалины. Родня – история, которую однажды расскажут». Она рассказала. Он услышал. Они – видимы.

  «Я мог бы привычно продолжить путь по широким улицам, спускающимся к Шиллебекку, и исчезнуть там в листве, мечтах и жёлтых припевах песен. Это было моё прибежище. Моё утешение». Как же это было меланхолично, щемяще и трогательно, истинно осенняя книга, которая ладно вписалась в уютные дождливые вечера. Понравились эти короткие, но яркие зарисовки о родных (разговор с мамой о счастье душераздирающе печален) и знакомцах (в истории о соседях так много тоски), о письме (все мы стоим спиной...) и такси (игра в авторов сблизит даже чужаков), об улицах и тех, в чью честь они были названы (сколько любви к городу!). И, конечно, цирк. «Я стал писателем, потому что электрогитара была похожа на цветок», – когда понимаешь, а где тут, собственно, связь между электрогитарой, писательством и цирком, охватывает такое чувство, что и описать его сложно, никаких шпаргалок не хватит. Ларс Соби и правда упал в тот мартовский вечер, и падение, чего уж там, было неприятным. Но он встал и продолжил речь. Потому что те руки, сильные, надёжные, прекрасные руки всё ещё крепко его держали, он это чувствовал, он это знал. Вот в чём суть, вот что помогает в самый тяжёлый миг, когда кажется, что весь мир катится в пропасть. Песня, слова которой становятся щитом для души. Дело, в которое вкладываешь всего себя. Руки, которые никогда тебя не отпустят. Никогда.

  — Я не отпущу тебя.
  — Что?
  — Тебя я буду держать всегда.

  29 понравилось

  0

  231