Рецензия на книгу

• 

  audry

  19 мая 2014

  В то время, пока Америка во всю «свинговала» и боготворила Бенни Гудмана, Англия влюблялась в няню, летающую на зонтике, а в Германии у власти встал фашист и антисемит, на Чукотку пришла советская власть. И принесла с собой коллективизацию и раскулачивание. И было это, как если бы в вашу квартиру пришли продавцы моющего пылесоса, а на непонимание того, зачем вам эта штука, ведь у вас нечего мыть, потому что и квартира-то это не ваша, да и убираться вам удобней и приятней по старинке, только махали у вас перед носом шлангом и рассказывали, что с ним делать, на китайском. Но если от пылесоса все-таки можно откреститься, то от советской власти не отделаешься, потому как против принципа «не умеешь – научим, не хочешь – заставим» не попрешь.

  Шундик, который

  
  хоть и не является уроженцем Чукотки и прожил там лишь часть своей жизни, считается одним из создателей чукотской литературы,

  пытается в своей книге, показать, как тяжело пришлось чукчам осовечиваться, задавая вопрос, нужно ли вообще было им это, при том пытаясь и советскую власть не обидеть.

  Книга, несмотря на в некотором роде романтизированную политичность, поэтична и драматична. В ней нашлось место любви и ненависти, честности и порядочности, предательству и состраданию, и даже юмору. Меня больше всего покорила любовь автора к природе. Не может ее так описывать тот, кто эту природу не любит. И я верю ему. К примеру, то, что говорит про северное сияние главный герой романа Пойгин, пугает и захватывает одновременно:

  
  Сколько раз на своем веку видел Пойгин эти огни, и всегда они вызывали в нем чувство изумления и невольного страха: ведь это не что иное, как движение душ мертвецов, играющих в мяч, которым служит им голова моржа. Красный цвет – это души умерших от ножа, от пули; синий, зеленый – от удушья; белый – от заразных болезней.

  Дальше...

  
  А как трогательно описывает автор животных! Как он любит волка Пойгина Линьлиня, для которого уготовил далеко не легкую долю! Но есть в книге и сцены охоты и убийства животных. Но убийство моржей ради пропитания – это нормальное явление, надо ведь чукотским народам откуда-то получать белок. Но то, как сопереживает им главный герой романа, дорогого стоит.

  
  Для Пойгина было истинным горем видеть как детеныш упорно не покидает убитую мать, иногда плывет с жалобным криком за байдарой, увозящей труп моржихи. Страшно было видеть, как плачет моржиха, не желая покидать убитого детеныша. Стеная и тяжко вздыхая, она жадно обнюхивает погибшего моржонка, толкает носом его к воде; и если ей удается достичь воды, она обхватывает мертвого детеныша ластами, крепко прижимает к груди и не может с ним расстаться иногда по нескольку суток.

  Ну, а на любого протагониста найдется свой антагонист. По закону жанру антиподом белого шамана должен быть черный. И в книге он является воплощением зла и недоверия, весь в мелких и зудящих язвах. Но, помимо него, есть в произведении и еще один антигерой. Это Ятчоль.

  
  Тот, кто расставляет капканы вымогательства, - сам сидит в капкане собственной злобы и жадности. Не таков ли отец Ятчоля, да и сам Ятчоль? Они покупают муку, чай, табак, винчестеры у чужеземцев, а потом отдают их охотникам в долг. Ятчоль молод еще, а хитрости и жадности в нем едва ли не больше, чем у его отца. Да, жаден Ятчоль и неумолим. Живот его всегда набит до отказа, однако голод все равно светится в его глазах, голод алчности.

  Но за каждым злом Ятчоля стоит столько тоски и одиночества. Он поддается всем человеческим порокам, которыми правит слабость, потому что Ятчоль слабый человек. У него нет столько воли и характера, сколько у Пойгина. У него нет столько добра и открытости, как у Кайти. Ятчоль всего лишь хочет занять какое-либо место в их поселении, которое давало бы иллюзию власти. Он хочет быть значимым, а его только шпыняют, потому что не может справится этот бедный человек со своей завистью. И, несмотря на все зло, причиненное Пойгину, Ятчоля жаль.

  
  «Как же в тебе уживается вот это бесконечно злое со смешным, порой почти трогательно смешным? – размышлял Журавлев, как-то по-новому открывая для себя этого человека. – Да если бы ты был добрым – смешному в тебе цены не было бы…»

  - в этом весь Ятчоль.

  Светлым лучом в книге является Кайти, жена Пойгина. Это воплощение добра, преданности, нежности и любви. И история этих двух людей – это история настоящей любви и взаимоуважения.

  Почти ничего не сказала про тех, кто приехал на Чукотку внедрять советскую власть. Это не потому, что они плохие. Они очень даже хорошие, честные и открытые люди (за исключением некоторых), но мир чукчей меня настолько потряс, что совсем не хочется упоминать ни про какую цивилизацию, которую внедряла советская власть людям, которые привыкли жить по своим законам и обычаям. Гораздо интереснее наблюдать, с какой наивной детской непосредственностью и старческой мудростью принимает одна культура другую.

  13 понравилось

  0

  97