Рецензия на книгу

• 

  wondersnow8 сентября 2023 г.

  Шаг двадцать седьмой; слова что в сердце не отнимешь.

  «В огне Борьбы куётся Новый Человек, который Отринет Старую Ложь».
  

  Так считал Камнелиц Ваймс, легендарный предок ныне здравствующего ворчуна командора. Последний анк-морпоркский король на собственной голове убедился в том, что эта семья передаёт из поколения в поколение обострённое чувство справедливости, и неприязнь Сэмюэля к королям теперь заиграла новыми красками... Впрочем, то история, нынче же Анк-Морпорк продолжал своё насыщенное существование. Патриций тиранил всех и вся (но для их же блага, разумеется), Стража занималась порядком (пыталась...), Гильдии собирали налоги (заплати и тебя год не будут донимать воры, вот это я понимаю сервис), а на город тем временем был наброшен белый бархатный платок; то была прохладная осень, прогнавшая душное лето. Густой туман медленно забирался в домишки, в темноте шевелились чёрные тени, слышалось лёгкое шипение... да, что-то надвигалось (что, впрочем, неудивительно, учитывая место действия, тут всегда что-то происходит). Как поэтично выразился Витинари (а господин ещё и поэт!), «Настойка ночи замутила бульон дня», и в этом самом бульоне начала булькать надвигающаяся революция. Здесь была замешана глина, не обошлось без щепотки заговоров, ну и куда же без классического отравления, фоном же звучал... нет, не крик, но что-то тоскливое. То было горе, чёрное и вязкое. «Глина от глины моей».

  Ваймса это дело взбодрило. Скучные приёмы, унылые попытки его убить, прочие пресные обязательства, – ему не особо нравилось быть господином, чего ему и хотелось, так это бродить по улицам своего города, прикуривать сигары от дракончиков и наслаждаться своей работой. Кто и был доволен своей жизнью, так это Моркоу, не забывал он и об образовании, книги и музеи – это важно (нет, ну музей гномьего хлеба с этими его бисквитами-бумерангами и меня заинтересовал). Наблюдая за этим пареньком, невольно задаёшься тем же вопросом, что и Ангва: нет, он правда такой или притворяется?.. Вообще, это тот самый редчайший случай, когда любовная линия нисколько не раздражает, неплохая пара, симпатичная, да и работают слаженно («— А где его меч? — Дурак! Зачем ему меч, когда у него есть волк?!!», – говорю же, слаженно). Метания девы тоже были вполне к месту, это сложно – заставлять себя думать о бескрайних полях капусты, когда хочется сочного бифштекса, не помогало и присутствие новенькой Шелли, которая ненавидела вервольфов. Развитие дружбы этих девчонок – это просто лучшее, одна помогла другой принять себя и перестать подстраиваться под общественное мнение (долой золото и пиво, наша гномиха отдаёт предпочтение каблукам и помаде!), вторая же, узнав правду о хвостатой, приняла её такой, какая она есть (сцена спасения была очень трогательной). В общем, со Стражей не происходило ничего нового, ряды пополняли новые лица, всё шло своим путём, вот только слух о том, что среди них расхаживает королевский отбрыск, разгорелся с новой силой, и речь шла вовсе не о рыжеволосом любителе камней, речь шла о... Шнобби.

  «Шнобби в короли!» звучит очень страшно, но аристократы решили, что это вполне неплохая замена патрицию, а что, пусть себе сидит на троне, а они будут за него принимать важные решения. В теории план хорош, вот только в выбранной им кандидатуре несмотря ни на что оставалось «нечто фундаментально шноббское», потому его нисколько не прельстила вся эта сладкоречивость, она его напротив дико напугала, потому что какая к чёрту корона, зачем она ему, «чтобы командор Ваймс потом отрубил мне голову?» (а ведь он бы отрубил, тут Шноббс мыслил в верном направлении). В первопричине всей этой сумятицы на самом деле нет ничего смешного, вампиром, который и стоял за всем этим, двигало лишь то, что настоящая королевская кровь будет, видите ли, размешана пусть и породистой, но всё равно не столь голубой кровью вервольфа, так нельзя, нужна лишь чистая раса (что же мне это напоминает...). Что касается революционного всполоха, который зажёгся от фитиля этого заговора, то он лишь подчеркнул, настолько же некоторые люди глупы и трусливы. Бедные, но гордые, не хватало на еду, но откладывали на похороны, они были несчастны, но почему-то они шли с вилами не на власть имущих, которые им такое существование и устроили, а на големов, которые – ужас какой! – посмели заявить о праве на свободу. Было смешно наблюдать за возмущениями тех же наркодилеров («Это богохульство!») и священнослужителей («Это святотатство!»), в их понимании наркотики и идолы не так страшны как свободомыслящий, и лишь Ваймсу и его доблестным стражникам было всё равно, ибо голем чувствует себя живым? Чувствует. Значит, он живой.

  Да, истории про Камнелица и Дорфла весьма говорящие, ох уж эти цепи, ох уж эти загоны... Хотелось бы следовать Моркоу с этим его «Даже в плохом всегда ищи хорошее», но как-то сложновато, если честно, мне как-то ближе девиз «Шноббс Шноббсу Шноббс» (и точка). Уморительного тоже хватало (а как иначе). Посети-Неверующего-С-Разъяснительным-Буклетом и его слёзы счастья (наконец кто-то захотел прочитать его брошюрку!), Двинутый Крошка Артур и его боевой дух (бедные крысы... но камео Смерти Крыс порадовало), вампир работяга (точил колы, контролировал качество тёмных очков, работал в цехе святой воды... он так старался, так старался), мчащийся вперёд ПолуКолон (ну зато сержант понял, что деревенская жизнь не для него), – абсурд абсурдный, но в этом и суть. Удалось и детективное расследование, были и эпичные погони, и сложные загадки, и подкинутые улики, а чего стоила главная тайна про отравление светом! Под финал и вовсе одолели чувства. Освобождение големов (а король-то знал что делал...), стол и топор (это было сильно) и, конечно, сравнение Стражи со светом свечи во мраке преступности (поэтично и идиллично, но опять же, нужно хотя бы верить). К сожалению, ваймсов и моркоу на всех не хватит, а потому нужно прокладывать свой путь собственными силами, не надеясь на то, что кто-то сделает важный шаг за тебя. И не молчать. Только не молчать.

  «Все мы привыкли молчать и надеяться, что кто-то прочтёт наши мысли и сделает этот мир правильным, совершенным. Все мы...».

  40

  305