Item: Измеряя мир
Rating: 5
Author: MaxOvsyannikov

21 июля 2023

Конец прекрасной эпохи - когда можно было удивляться, познавать, исследовать. Два, на первый взгляд, противоположных человека - Гумбольдт, аристократ, путешественник, исследователь всего, и Гаусс, домосед-математик, астроном. Противоположность обманчива. При книжной встрече Гумбольдт исполняет камергерские обязанности при дворе, Гаусс хвастается - "а зато Наполеон ради меня решил Геттинген не бомбить". Мир исследуют каждый по-своему. И в конце Гумбольдт сомневается - а кто из них двоих действительно путешествовал по всему свету, а кто всю жизнь просидел дома. Гумбольдт косит под пуританина и считает, что женщины нужны для того, чтобы на них блох пересчитывать. Гаусс знает, что женщины нужны не только для пересчета блох, и потому даже со своим будущим соавтором Вильгельмом Вебером согласился часок побеседовать исключительно из-за присутствия рядом жены последнего. Зато Гаусс косит под ненавистника поэзии и и прогуливается с томиком Пушкина и русским словарем. Особый смак - беседы. "- Читали ли вы Канта? - Французы иностранцев не читают". "- Я работал с магнитной стрелкой, и с ее помощью собрал более десяти тысяч достоверных результатов. - А нафига так напрягаться? Использовал бы простейшую шаровую функцию - и всего делов". (В прямую речь переведено мной). Еще смак - описание путешествия Гумбольдта в Россию. Один эпизод этого визита неплохо расписал Герцен в "Былом и думах" - в книгу Кельмана этот эпизод тоже вошел. О приеме Гумбольдта в Москве после поездки "в торжественном заседании общества естествоиспытателей при университете, членами которого были разные сенаторы, губернаторы, — вообще люди, не занимавшиеся ни естественными, ни неестественными науками" (это цитата из Герцена, но сюда тоже подходит). Есть некоторые любопытные моменты, которые можно расценивать и как авторские допущения, и как отсылку к оторванности ученых от мира. Например, мельком появляется Бугенвиль - "давно порос мхом, полностью оглох, недвижно сидел в кресле и бормотал что-то себе под нос, пытаясь распоряжаться, но никто не мог понять, чего именно и от кого он хочет добиться". Примерно через год после этого Наполеон сделал его сенатором. Или Уркихо, по книге - немолодой человек, который правил в Мадриде и спал с королевой. Так-то Мариано Уркихо был ровесником самого Гумбольдта, в должности первого министра провел около двух лет - в 1799-1800 - и в связях с королевой, в отличие от своего предшественника и преемника на посту Мануэля Годоя, замечен не был. Но это уже частности, которые даже забавляют - ну зачем естествоиспытателю Гумбольдту придворные романы, ему бы количество блох на придворных дамах посчитать да сравнить вон с тем племенем на Амазонке. Рекомендовать ли книгу? Не знаю. Как обычно, нужно быть немножко в курсе контекста эпохи. И личных тараканов автора - например, он принципиально не пользуется кавычками, и в книге практически нет прямой речи. Зато много косвенной. В целом - вполне вкусная и колоритная вещь.

5 понравилось

535

Отзывы о книге Измеряя мир

Измеряя мир

Комментарии 0