Рецензия на книгу

• 

  Spade

  31 марта 2014

  Jamie’s on the bathroom floor she don’t know why
  she's shaking underneath the sink can’t feel a thing
  she’d love to live a life she’s too afraid of failure
  with all the voices in her head
  now what was that? I thought I heard you scream
  (David Usher)
  

  Ох и тяжело же шла у меня эта книга! Достаточно сказать, что на неё я угробила весь март. Хотя, казалось бы, всё в ней есть, чего только моя душа желает: тема художника и его ответственности, канадское гражданство автора, заигрывание с мифологией, современные легенды и даже гомосексуальная девушка. А ещё достаточно интригующий сюжет, ну и вроде как неплохой язык (без восторга, но неплохой же).
  И всё это вместе было всё-таки невыносимо настолько, что пережить «Лезвие сна» (лезвие сна, блджад, кто так переводит!) мне помогли только ассоциации, призванные другим канадцем, любимым мной необычайно: тем, что в эпиграфе.

  Собственно, почему всё так плохо, если всё, на первый взгляд, исключительно хорошо?
  Сама долго убивалась над этим вопросом. Оказалось — персонажи.
  Чарльз де Линт, понимаете ли, очень любит писать про девушек. Они у него, спору нет, в своём роде хороши: хрупкие, умные, ироничные, тонко чувствующие, творческие, полные внезапной решимости… и, чёрт возьми, совершенно одинаковые, ну совершенно одинаковые же все! Мне было интересно следить за историей как таковой, мне хотелось знать, откуда взялось то и это, реальны нумены или нет, почему Рушкина упорно называют «человеком без души», если это в рамках мира невозможно по определению, кто поджёг тот дом… Но как же скучно было следить за этими героинями! Классическая проверка: убираешь авторскую речь — и совершенно невозможно становится отличить их одну от другой. Значит, не удались. Увы.
  И ещё тот неловкий момент, когда ты упорно не можешь понять, почему главзлодей — главзлодей. Вот тебе уже вроде десять раз это повторили и пять — наглядно продемонстрировали, а ты всё равно его злодеем не видишь. Ну со странностями. Ну побил героиню, так а кто б её не побил. Ну, не очень хорошо обошёлся с котиком, но выживать-то всем надо, ну устроен он так.
  Какое-то, в общем, наверное, слепое пятно у меня тут.
  А кстати, то, как именно главзлодей устроен, стало приятным сюрпризом. Не ожидала, что на последних пятидесяти страницах де Линт меня правда чем-то удивит. А он удивил, да ещё как.
  Говорю же, отличная книга, только бы кастинг сменить.

  Был, впрочем, один очень хороший персонаж, мёртвый с первых же страниц: Кэти. Её дневник — это по-настоящему ценная часть книги и ещё одна причина, по которой книга читалась так невыносимо долго.
  Кажется, совсем простые идеи, но они попали в этот период моей жизни настолько (не)удачно, что резонанс буквально от каждой страницы выбивал меня из действия на часы и дни. Я понимаю, что, дабы не быть голословной, мне стоило бы остановиться на этом пункте хоть немного подробнее, но это какой-то очень личный материал. Все эти грустные истины о том, что мы делим слишком разные реальности, чтобы когда-либо найти общий язык. Или о том, что ты можешь быть запредельно несчастен в метре от человека, который мог бы тебе помочь. Ничего нового, ничего даже интересного, но вошло же в резонанс.
  Если бы вся книга была бы одним дневником Кэти, она, возможно, оказалась бы где-то у меня в любимых.
  С другой стороны, если бы вся книга была одним дневником Кэти, она могла бы разорвать мне сердце, и кто бы тогда это всё писал?
  Кстати сказать, способ, которым разрешилась «проблема Кэти и Иззи», мне не понравился категорически. Очень топорно, очень бессмысленно — и в качестве борьбы с прошлым, и в качестве антитезы Рушкину. Грубая работа.

  Но вернёмся к книге, всё-таки дневник занял от неё от силы процентов семь.
  Большую часть заняла мысль об ответственности художника перед собственными творениями и — одновременно — о ценности жизни. (Минус здесь в том, что де Линт повторяет свою идею какое-то немыслимое количество раз, смакуя со всех ракурсов и преподнося с точки зрения каждого персонажа, даже того, кто вообще-то просто соль передавал.)
  И тем не менее. Главной проблемой мне представляется не столько выбор художника — рисовать дальше оживающие картины или нет,— сколько выбор самых нумен (нуменов? в любом случае, я решительно против «ньюменов»): стоит ли этот прекрасный и опасный мир того, чтобы в него приходить.
  И в этом смысле права, на мой взгляд, опять же Кэти: это тот самый выбор, который не был (или был, но мы не помним) предоставлен и нам самим. Жизнь — это всегда риск, и творчество — это риск, и каждое осмысленное действие — в той или иной степени риск.
  Вопрос лишь в том, оправдан ли он для нас в итоге.
  Де Линт считает, что да. Нумены считают, что да. Кэти утверждает, что да, но ведёт себя иначе. Изабель считает, что нет, но ведёт себя иначе.
  Читатель решает сам. В конце концов, это тот выбор, который и правда стоит сделать для себя в этой жизни.

  13 понравилось

  6

  69