Рецензия на книгу

• 

  EgorMikhaylov

  31 марта 2014

  Я же говорила тебе: понять можно только то, в чём участвуешь. Поэтому в сумасшедший дом нам надо идти самим.

  Ульрих, человек без свойств, без призвания, даже без страны (к его башмакам и австрийская пыль не пристаёт), от нечего делать и по велению отца присоединяется к организации Великой параллельной акции, призванной утереть нос немцам и возвысить Каканию, самую мирную страну на свете. Участники благороднейшего и разношёрстнейшего из собраний обмениваются мыслями, критикуют, выдвигают теории и концепции, призывают и отговаривают, но категорически не желают оплодотворять размышление действием, потому к середине первого тома ухитряются создать разве что Комитет по выработке директив в рамках референдума по выработке директив и учёту пожеланий заинтересованных слоёв населения в связи с семидесятилетием правления Его Величества, и дальше действуют в том же темпе. Жизнь же идёт вне зависимости от планов — и параллельная акция, разумеется, обречена потонуть в гуще событий совершенно другого масштаба. На дворе тысяча девятьсот тринадцатый.

  «Он был изрядный говорун; если уж он начинал, то не мог остановиться, как нельзя закончить книгу, пока в ней не сказано всё, что просится на бумагу» — пишет Музиль про магната-мыслителя Арнгейма, и велик соблазн применить это определение к автору, но, являясь одновременно и близнецом и антиподом Ульриха, Арнгейм так же тождественно-нетождественен Музилю: автора «Человека без свойств» можно обвинить во многом, но только не в пустопорожней болтовне. Напротив, свои многоступенчатые и многословные конструкции он насыщает почти патологическим массивом смыслов, фанатично, до блеска, вычищая его от всякой детали, за которой можно было бы заподозрить пустоту. Как Ульрих гипнотизирует любящую и ненавидящую его Герду наукой, так и Музиль завораживает читателя подробностями, размышлениями и отступлениями, порой не менее важными, чем основной сюжет.

  Негритёнок и юная еврейка разыгрывают любовь по канонам дешёвых романов, супруги выясняют отношения в незримом присутствии Ницше, убийца проституток Моосбругер стремительно и бесповоротно сходит с ума в ожидании приговора — каждый из многих частных сюжетов ещё сохраняет остатки былой эпичности, в то время как общее полотно, по замечанию Ульриха, расходится вширь бесконечными сплетениями.

  Фрейдизм и марксизм, пацифизм и милитаризм, религиозность и ницшеанство, даже модернизм и едва проклёвывающийся постмодернизм сталкиваются на страницах романа в кулуарах параллельной акции и психиатрической лечебнице, на пышных похоронах и у одинокой могилы на опушке, в спальнях и на кухне — в общем, во всей вселенной романа, заточённой в узких рамках и в то же время бесконечной.

  Словно глядя на мир сквозь разбитое стекло, Музиль разбирает своих героев на части, куски и геометрические формы, чтобы после собрать заново и вместе с читателем поразиться тому, как эти, казалось бы, хаотичные нагромождения конечностей и черт лица оживают и становятся большим, чем просто сумма слагаемых; подобно сюжету, который, раздаваясь во все стороны, не прекращает быть крепким понятным сюжетом, герои, выполняя в книге каждый свою функцию, к функциям не сводятся, они раздражают, выводят из себя, провоцируют, подначивают, но не остаются скоплением букв на бумаге.

  Разумеется, есть тысяча причин не любить «Человека без свойств». Слишком длинные предложения. Слишком саркастичный рассказчик. Слишком много думающие (в том числе и о себе) и слишком мало делающие герои. Слишком много политики. Слишком много истории. Слишком много отношений. Слишком неопределённые взаимоотношения между героями. Слишком много персонажей, которых хочется придушить. Слишком непонятный финал. Слишком очевидный финал. (Не странно ли, что это те же претензии — за исключением самой первой — которые многие не прочь предъявить творцу? Впрочем, отвлёкся, простите.) А уж понять его во всей полноте и вовсе был способен лишь тот, кто его написал. Но стоит приглядеться, дать ему шанс, позволить плавным волнам рассказа нести себя — и увидишь: это тот самый океан, который кажется обывателю мельче лужи просто оттого, что он океана никогда не видел.

  Впрочем, не верьте ни этой рецензии, ни другим. Разделите на три все претензии и на четыре - все похвалы, возьмите в руки книгу. В этот сумасшедший дом надо идти самим.

  18 понравилось

  4

  177