Рецензия на книгу

• 

  lizatoday

  26 марта 2014

  Это не книга, это целая эпоха! И хоть она и описана урывками, кусками, маленькими событиями, или даже просто ощущениями, она все равно воспринимается в полноте и захватывает полностью. Я могу бесконечно слушаешь этот незамысловатый, но пропитанный невероятной любовью и тоской рассказ, воспоминания автора, терзающие его чувства. Гришковец пишет так просто и незатейливо, даже как будто по-детски, без прикрас, но при этом мысли очень глубокие и правильные, а главное искренние. Люблю его слог.
  О чем эта книга? Наверное, об осознании себя, как и большинство книг и работ Гришковца.
  

  
  Я-то тогда чувствовал, что я навсегда.

  
  Произведение пронзительное и очень теплое. Оно для тех, кто находит причины жить там, где родился и для тех, кто нашел причины, чтобы уехать. О странном чувстве Родины. О странных системах координат во времени и пространстве, вызывающих у нас улыбку или же заставляющих плакать. Эта книга о ненаписанном и о том, что описать вообще невозможно.
  

  
  Но разницу-то я почувствовал, а в чем она – нет. Вернее я ее не понял.

  Продолжение

  
  Зима… Сибирь…
  

  
  «Да они там жизни не знают», – звучит в Сибири по поводу всех не сибиряков. И в этих словах всегда есть не высокомерие, а какое-то снисходительное сочувствие, этакая жалость с едва заметной улыбкой на губах. С такой улыбкой смотрят взрослые и мудрые на неопытных и глупых. Сибиряки позволяют себе пожалеть всех: южан за то, что они не знают жизни и ничего серьезного и трудного не пережили, москвичей за то, что у них там, в Москве, суета, и жизни нет, питерцев за то, что они сильно умные, но настоящей жизни не знают, китайцев за то, что их много, японцев за то, что у них мало земли и они сами маленькие, желтые и странные, индусов за то, что те какие-то бесхарактерные и неприспособленные всё к той же жизни, американцев за то, что те, как говорят знающие люди, дураки и у них там не жизнь, африканцев за то, что они бедные, неграмотные, черные и у них там жарко, французов за то, что у них все шиворот навыворот, а простоты жизни нет, ну, чтобы по-простому, латиноамериканцев всех вместе, без разбора, за то, что они там где-то далеко, чего-то там танцуют, поют, а какая там у них жизнь – не понятно. Немцев сибиряки уважают, но тоже жалеют за их аккуратность, за то, что они там постоянно работают, за то, что у них все качественно получается, но жизни-то все равно нет…

  Страна… Родной город…
  

  
  Когда я читал название нашего города на карте мира и, особенно, на глобусе, мне было так приятно, как будто на этой карте и на земном шаре написали что-то лично про меня.

  Искусство…
  

  
  С самого первого знакомства с великой музыкой и великой живописью мне было ясно заявлено и недвусмысленно подчеркнуто, что я во всем этом ничего не пойму и все это сделано не для меня.

  Дедушка… Детство…
  

  
  Мы жили в квартире на каком-то этаже пятиэтажного обычного дома. Но когда я рисовал наш дом, я рисовал такой домик… Как дети рисуют домик: квадратик, сверху треугольник крыши, окно посередине домика, и даже крестик в окне, то есть рама. На крыше обязательно труба, из трубы всегда шел кудрявый, похожий на пружину дым. Низ листа я долго и упорно закрашивал черным, поверх черной полосы так же долго красил зеленую полосу – это были земля и трава. Верхний край листа закрашивался синим – это, понятное дело, небо, и в углу листа помещалось улыбающееся солнце с лучами. Возле дома я рисовал маму, папу, себя, бабушку, дедушку и дерево. А еще собачью конуру, почти так же, как домик, только с круглым окном и без трубы. А потом просил нарисовать собаку, потому что собака, как мне казалось, получалась у меня не похоже. Интересно, главное, родители получались похоже, а собака, которой у нас и в помине не было – непохоже. И еще, почему я рисовал такой домик, а не пятиэтажку?

  Реки…
  

  
  Сибирские реки текут на Север. Все! И в этом их беге к холодному Ледовитому океану есть какая-то мощная обреченность, отчаяние и сила, которая чувствуется, даже если ты не знаешь, куда течет река. Эту силу видно.

  Всю книгу можно растащить на цитату, афоризмы. И в каждом кусочке этой огромной мозаики мыслей и чувств, переживаний, образов и эмоций, из которых состоит эта книга, я вижу себя, свои чувства и мысли, свои переживания и образы. Как ему это удается? Писать о себе, но в то же время заглянуть в душу каждому? Каждого заставить задуматься о чем-то. Как?
  

  
  Что у меня есть такого, за что можно не бояться? Нет ничего!

  17 понравилось

  0

  168