Рецензия на книгу

• 

  wondersnow

  14 июня 2023

  Заложник надежды.

  «Неужели ты думаешь, что если не станешь во что-то верить, то оно и не случится? Вот это-то как раз и есть чепуха, Фитц. Прими реальность такой, какая она есть, и давай постараемся извлечь всё, что возможно, из оставшегося у нас времени».
  

  «Последний танец – танец надежды, / Зыбкой, как сон и дым». Любимый всегда был танцем, не так ли? Светлым, многогранным, сияющим... Только вот Фитц этого не видел, он в принципе жил так, будто между ним и окружающим миром было воздвигнуто мутное стекло, тут и там испещрённое трещинами. Так оно и было. Отдав Девушке-на-драконе то, что было немаловажной частью его личности, он перестал слышать мягкую, переливающуюся мелодию жизни, и в нём поселился дикий, первобытный страх, подпитываемый одиночеством и гневом. Осознал он это лишь в тот момент, когда корона, увенчанная перьями, в которых играла музыка былых времён – «Мы мелодичные песни, сохранённые так, чтобы в миг зимы нашей смерти ты мог вновь ощутить вкус нашего лета», – вернулась на голову девы, и тогда стекло наконец разбилось: Фитц Чивэл Видящий стал собой. Да, от боли прошлого отречься без последствий нельзя... Пусть и понял он это ближе к финальным аккордам, на протяжении всего путешествия он всё равно менялся, медленно становясь на свой истинный путь. «Меня начало охватывать отчаяние, но потом вмешался волк, живущий во мне, и отчаяние отступило. Мы живы, и мы всё ещё можем двигаться. Значит, надежда есть». Его волк всегда был с ним, он жил в его глазах, мелькал рядом успокаивающим шорохом, спасал от уныния, и, возможно, именно благодаря ему он справился. Фитц наконец научился просить о помощи, поняв, что в этом нет ничего постыдного, а столкнувшись с трудностями, он осознал, что важны не авторитеты, важно его собственное мнение: «— Это не слова королевы. — Да. Это говорю я. — Как пожелаешь, король Фитц», – это было оглушительно. И, что самое главное, он принял то, кем он является на самом деле, признал то, от чего он так или иначе уклонялся всё это время. «Не забывай, Белый Пророк, что я твой Изменяющий. И я могу изменить даже то, что ты считаешь неизменным», – и он и правда это сделал. В самый страшный миг, наполненный смертью и скорбью, он сделал то, чего не должен был делать, но на то он и Изменяющий: он пошёл против судьбы. «Я покину зал, не в силах смотреть, / Как легко ты кружишь с другим».

  «Последний танец – танец надежды, / Тяжек прощанья гнёт». Приключения на сей раз были поистине волнующими, порой от происходящего захватывало дух. Покрытый льдом остров, ветер с огненным дыханием, снежная тишина... и присутствие чего-то опасного, ожидающего, подкрадывающегося. Сущность Белой Женщины и её цели не удивили, но седьмое пекло, насколько же она отличалась от Шута... И это было страшно. То была чистая злодейка безо всяких “но”, и ради того, чтобы построить своё будущее, в котором нет Видящих и драконов и есть лишь она, сильнейшая и великолепнейшая, она была готова пойти на всё. И она шла. Признаться, на краткий миг я отчаялась и утратила веру в Фитца, мне показалось, что он начал верить приторным речам этой мнимой пророчицы, но нет, уж больно громко звучали слова: «Думай своей головой». И он думал. Где-то переговаривались драконы и их слова громом отзывались во всём его теле, и он, вслушиваясь в отзвуки былого (драконье дыхание, да?..), принял единственно верное решение. Конечно, после была битва, и какая это была битва! Разгневанный каменный дракон пытался уничтожить всё живое, ослабленный чёрный дракон боролся из последних сил, а разъярённая драконица сверкала точно молния, и они бились над головами у маленьких и слабеньких человечков, и казалось, всё кончено, вот только произошло вот что: полуслепой старик с больной ногой в попытке защитить раненую драконицу и своего маленького сына взял и пошёл против каменного монстра, а потом... «Сияющая серая стрела мчалась вперёд, неумолимая и верная, как любовь его отца». Отец, сын и стрела. Вот почему проиграла Белая Женщина на самом деле. Да, у неё долго получалось пользоваться людьми как марионетками, она мастерски играла на их страхах, желаниях и пороках, да, она приносила с собой войны, смерть и разрушения, но она не могла, нет, она просто не могла победить, такие всё равно проигрывают. И было возвращение, и была радость, и было счастье, и ликовали люди вместе с драконами, вот только... вкус у победы был таким горьким... впрочем, как и всегда. «Пусть та другая, к кому ты уйдёшь, / Крылья тебе вернёт».

  «Последний танец – танец надежды, / Тебя отпущу без слов». Я понимала, что потерь не избежать, и с самого начала постаралась к этому подготовиться, но подготовка – это одно, а вот когда накрывает сама лавина... Но разве могло быть по-другому, учитывая характеры этих персонажей? Не думаю. Удивилась ли я тому, что на остров совершенно неожиданно прибыл Баррич, состарившийся, но по-прежнему такой упёртый? О, нисколько, ибо разве мог он поступить иначе, узнав что мальчик, его любимый мальчик жив? Нет. И те объятия, крепкие и надёжные, и то ощущение покоя, – в этом моменте было всё: «Впервые за много лет я почувствовал себя в безопасности. Мне вдруг показалось, что всё будет хорошо, всё ещё можно исправить. Сердце Стаи вернулся, а он никогда не допустит, чтобы с нами что-то случилось», – о, это “никогда”... да, он и правда не допустил. Не удивил и Шут, который добровольно пошёл на казнь, прекрасно зная, какие страдания его ожидают (даже упоминать их больно, это было ужасно, просто ужасно, не представить, не вообразить). Мог ли он поступить иначе? Нет. И дело было не только в драконах. «Моя любовь не знает преград», – то ошеломление, что испытал Фитц от понимания всей безграничности этой любви, было, пожалуй, знаковым, он не верил, что кто-то может любить вот так, у него было совсем иное понимание того, что кроется за этим чувством. Он всё понял, когда между ними встала смерть. Порой в книгах встречается столь меткая фраза, что она буквально уничтожает, и ты потом ходишь какое-то время оглушённая, вновь и вновь её повторяя. Вот и здесь была такая: «Моя мёртвая мечта лежала у меня на руках». Я будто бы бродила вместе с Фитцем по этим ледяным коридорам, с трудом пробиралась сквозь зелёные кустарники, разводила погребальный костёр для своего лучшего друга, и это было... какое же слово тут подобрать... да нет таких слов, просто нет. И то, что случилось потом, потрясло. Но это было правильно, не так ли? Светлый, многогранный, сияющий... Его танец должен продолжаться, и впереди у него – целый мир, в небесах которого парят драконы, а на земле воют волки. «Пусть тот, кто будет вместо меня, / Подарит тебе любовь».

  «Последний танец – танец надежды, / Истает, порвётся нить». Судьба проиграла в схватке с Фитцем Чивэлом Видящим, и наступило время, выбранное Шутом. Более хороший финал представить сложно: принц и нарческа поженились, драконы начали свой танец, в герцогствах воцарился мир, на все вопросы были даны ответы, – то была настоящая идиллия, и надо бы этому радоваться, но почему же на душе такая тяжесть?.. В финальных главах было много забавных моментов, например то, как Неттл (я влюбилась в эту крапиву, она потрясающая) вынудила Тинталью (вынудила!!! эту вредную драконицу!!! а они похожи, надо отметить) приказать её дракону опустить голову возле очага матери нарчески (просто представить это – голова живого дракона в доме...), смешила и великолепная Пейшенс, по которой я так скучала («Ты был мёртвым! А теперь ты жив! Ты должен объяснить своё поведение, юноша!», – ну что за дива), но... Ох уж это злосчастное “но”. Возможно, это из-за того, что Фитц, несмотря на все сделанные им в этой саге выводы, так и не вернул своё имя (как верно отметил Уэб, дело именно что в нём самом, а не в безопасности других, да все уже знают кто он такой, даже местные хорьки, ugh). Возможно, дело в его выборе. «Отпусти, Изменяющий, Шута. Время, которое вы делили на двоих, кончилось. Всё», – и он отпустил... но отпустил ли? Сухо рассказывая об установившемся на землях мире, он настойчиво твердил о счастье и покое, но эта фраза про то, что всё это порой кажется ему не более чем музыкальной паузой, за которой должно последовать что-то иное, что-то более настоящее, – что это, если не надежда? «Дом – это люди, Фитц. Не место», – пожалуй, это всё, что можно добавить. Вся суть – в прощальном подарке. Камень памяти с тремя гранями – бастард, волк и шут, и то стихотворение (то, что оно было написано в начале и конце, опять-таки разворошило мою душу, потому что читая его во второй раз, понимаешь просто всё, да). Вот почему надежда всё ещё жива: эти трое обязательно ещё встретятся, так или иначе. Потому что есть нечто большее, чем воспеваемая менестрелями любовь. И это – они. «Узнать друг друга – и всё потерять, / И жить... и не жить... не жить».

  «Иногда кажется несправедливым, что события далёкого прошлого могут преодолеть пропасть лет и вонзить свои когти в твою жизнь, а потом изменить будущее. Однако, возможно, именно в этом и заключается вселенская справедливость: мы есть то, что сами сделали в этой жизни, и то, что было сделано с нами. И в этом мы все равны».

  39 понравилось

  0

  423