Рецензия на книгу

• 

  orlangurus

  31 мая 2023

  "— Бор-р-ргот-та! Хор-р-роший! Опр-р-равдать! — внезапно заорал какаду на плече портье."

  В качестве предисловия. Вы не поверите, какова была реальная причина, почему книга, прочитанная до этого раз пять, а также прослушанная в двух версиях озвучки, сметя всю стройно расставленную очередь на чтение, оказалась в моих руках. И также не поверите, что я, человек, пишущий рецензии по возможности сразу после того, как книга закрыта, выдыхала и собиралась с духом три дня, чтобы к этой рецензии приступить. Словом, первопричина чтения - название рецензии моего доброго друга Саши narutoskee , которое звучит так: " — Волосат и грозен ствол у пальмы! — изрек помпилианец, озвучивая подсказку Лючано." Вам не видится здесь жуткая пошлятина, причём, поскольку цитата реально из книги, то получается, что принадлежит она перу Олди, которые, хоть вешайте меня, никогда этим не грешили? Беда лишь в том, что цитата не имеет никакого намёка на контекст, а ведь фраза произнесена на поэтическом турнире дикарей-аримов, повёрнутых на поэзии: любую сделку венчает такой турнир, и чем больше ты сумеешь их удивить, тем больше тебе "скидка выйдет". Ещё раз обращаю внимание: ключевое слово здесь - дикари.
  Ну, а собиралась с духом писать рецензию так долго потому, что сначала предполагала пойти по всем положениям, озвученным Сашей, а потом передумала... В конце концов, каждый имеет право любить или не любить абсолютно всех, любых писателей. Или не любить никого. Короче, баттл отменяется))). Лучше расскажу вам о книге - так, как я её вижу...

  Первая часть огромного, без преувеличений, цикла "Ойкумена" гениальна хотя бы потому, что в ней есть все ниточки, которые потом переплетутся, свяжутся, развяжутся и дадут огромную, как сам цикл, картину мира. Нет, даже не мира, Вселенной, или же Ойкумены, потому что, возможно, это и не одна вселенная. Но это, собственно говоря, неважно, сколько их там. Существует союз миров, в коком-то смысле взаимовыгодный, поскольку обитающие в этих мирах расы - очень разные по природе, развитию, интересам. Кстати, чудищ с глазками на хвосте или щупальцами, торчащими изо рта, тут не встретишь. Все - люди. Опять же - ключевое слово)).
  А поскольку у людей любой расы (или если уж соотносить с миром реальным - народности, национальности) могут быть недостатки, как физические, так и психологические, существует очень ограниченное количество своеобразно одарённых людей, которые могут подправить моторику, снять волнение при выступлении с речью, провести в зажигательном танце и т.п., профессионально помогающих клиентам, которым эти недостатки мешают в каких-то важных для них обстоятельствах, - невропасты.

  
  Если вкратце, то невропасты нашего профиля на сцену не выходят. Они всего лишь помогают заказчикам осуществить их прихоть. Вступают в контакт с клиентом и оказывают необходимое содействие. Суфлер, балетмейстер, режиссер и психоаналитик в одном лице, если совсем грубо.

  За внешним сюжетом: как театр контактной имперсонации "Вертеп", принадлежащий граф Мальцову с планеты Сечень, поскольку почти все артисты - его крепостные, и руководимый по-своему знаменитым Лючано Борготтой по прозвищу Тарталья (не стоит это слово дословно переводить с итальянского, где оно означает заика, применим переводческое замечание, попадающее в сносках многих книг: здесь - злодей) на гастроли ездил и что из этого вышло, мы получаем ту самую редкостную птицу - философскую фантастику с ярко выраженным социальным оттенком. Думаю, сами авторы меня за такое мудрёное определение не похвалили бы, потому уточню попроще: это о жизни человеческой души и о жизни человека среди людей, не похожих на него.

  
  Мы связаны нитями. Для одного это паутина, для другого — шерсть маминого свитера, для третьего — нити марионетки, а для четвертого — струны арфы. Потому что смысл — не в ответах, а в вопросах. Во всяком случае, мне так кажется.
  Почему я не родился философом?
  Почему я стал Тартальей?
  Риторические вопросы — удел неудачников.

  Я уже упоминала, что расы очень различные, но ведь каждый из них - человек. И брамайн, который силой своего страдания накапливает энергию, чтобы толкать ею космические корабли; и вехден - властелин огня, добровольно соблюдающий тысячу ограничений, правил и законов, чтобы его внутренний огонь не погас; и "ходячая математика" - гематры, для которых логика - способ жизни, решение задачки может принести счастье, а вот веселиться они совсем не умеют, зато их гематрицы, напечатанные на бумаге, пластике или ткани, способны работать двигателем хоть повозки, хоть космической яхты; и вудуны - чернокожие хозяева самого прекрасного в ойкумене курорта, куда "Вертеп" и приезжает на гастроли.

  
  Вряд ли за эти годы курорт сильно изменился. Одни отдыхают, другие на них пашут. И все презирают друг друга: трудяги — бездельников, бездельники — трудяг, заработавший больше — заработавшего меньше, отдохнувший неделю — отдохнувшего три дня; обитатель бунгало — проживающего в отеле, дама с кофейным загаром — даму с загаром цвета корицы, сидящий на террасе ресторана «Ананси» — сидящего в открытом кафе «У дядюшки Мбенге», зритель — паяцев, паяцы — зрителя и директора цирка заодно…

  Люди, любого цвета, веры, возможностей, всегда свысока относились, относятся и будут относиться к тем, кто не такой, как они. Возможно, это и есть главная идея не только этой книги, но и всего цикла. Наряду с ещё двумя: первая - люди могут постараться и понять друг друга, вторая - не каждое решение человек может принять сам, существуют ещё обстоятельства. Потому что "видимая свобода и видимость свободы — две разные категории."

  
  Мои взаимоотношения с судьбой можно определить кратко: «Я — кукла».
  Но всякий раз — разная кукла.
  Я бываю перчаточным болванчиком. Властная рука наполняет меня целиком, толкая на поступки вне моего согласия, и, опустев, я страдаю. Подчиняться — легко, вспоминать об этом — мучительно. Наверное, поэтому в таких случаях я дерзок и насмешлив.
  Защитная реакция.
  Я бываю тростевым героем. Управляющие трости создают видимость свободы, но только видимость. У этой куклы есть возможность широкого жеста, поэтому я теперь — оратор, романтик, существо возвышенное и патетическое. Если герой велик, его ведут на тростях сразу несколько человек. Одному ведущему с великим героем не справиться.
  Согласитесь, забавный нюанс.
  Я бываю марионеткой. В отличие от предыдущих кукол, в принципе не способных сопротивляться кукловоду, теперь я обладаю малой толикой собственной активности. Пусть даже это обусловлено всего лишь моим весом и инерцией.
  Вешу, следовательно, существую.
  Хрупкость марионетки — цена ее крошечной свободы.

  Вот и наступает неизбежный момент каждой рецензии, когда меня тянет впасть в пересказ и вывалить миллион цитат, тем более что в данном случае в тексте потрясающее количество красивых метафор, описаний и космических пейзажей. Но тут я остановлюсь. Практически даже не упомянув ещё одну расу - помпилианцев, которые не относятся к расам, способным извлекать энергию из собственного тела и не так технически развиты, чтобы придумать что-то уровня гематриц. Просто гляньте на момент, когда Борготту осудили по заявлению легата помпилианцев, обвинившего невропаста в причинении в причинении боли, что практически невозможно с представителями этой расы:

  
  — Скажите, что бы вы сделали в первую очередь, получив возможность изучить феномен Лючано Борготты в вашей лаборатории на Тарусе-И?
  — В первую очередь я пожал бы руку этому замечательному человеку…

  Вот так в Ойкумене "любят" помпилианцев. Скажу по секрету, без них дальнейшее развитие человечества (в последующих книгах) окажется невозможно...

  
  «Иногда мне кажется, что наша Вселенная — лишь эпиграф к другой, куда более масштабной и содержательной Вселенной. Фрагмент, припаянный на скорую руку между заголовком и началом. Это не значит, что мы — пустое украшательство и цена нам — грош. Это всего лишь значит, что в случае чего нами можно пожертвовать без особого вреда для общего замысла.
  Нас это утешает?
  Меня — да».
  Карл Мария Родерик О’Ван Эмерих. «Мемуары»

  64 понравилось

  14

  685