Рецензия на книгу

• 

  Tin-tinka13 мая 2023 г.

  Все, что вы хотели знать о Германии 30-х

  И мы поработили чужие народы,
  Как мы поработили свой собственный народ.

  Ядовито-острая пьеса, в сжатом объеме рисующая жизнь гитлеровской Германии 1933-1938 г.г. Для просвещенного читателя тут будет мало нового: тот же оголтелый патриотизм с привкусом страха, всеобщая подозрительность, расправы над марксистами и просто инакомыслящими, те же доносы, причем автор покажет как провокации со стороны специальных сотрудников, так и рядовых граждан, которые проявляют бдительность. Будет ситуация, когда приходиться опасаться даже своего ребенка и судорожно вспоминать, что произнес вслух из "неположенного", или описание поспешного отъезда жены-еврейки, которая не хочет мешать карьере мужа, но тогда, в 35-м году, они ещё говорят об этом как о временной мере, по крайней мере, делают вид, что в это верят.

  
  

  Второй. А теперь начнется это самое народное единство. Я жду от немецкого народа духовного подъема в самых больших масштабах.
  Первый. Сначала надо выцарапать истинного немца из этой кучи не полноценной сволочи.

  Посмотрите на фюрера, когда он что-нибудь замышляет: непроницаем! Вы никогда ничего не знаете наперед. Он, может быть, и сам-то наперед ничего не знает. А потом сразу удар...молниеносно. Самые сумасшедшие штуки. И поэтому все перед нами трепещут.

  Шофер. Вы берете его на подозрение?
  Штурмовик. Я? Нет. Зачем? Подозрений у меня не бывает. Понимаете, подозрение - это уже все равно что уверенность. А когда так, сразу делается вывод.

  Строги мы только в одном - когда коснется образа мыслей.
  Кухарка. И правильно, здесь строгость к месту.
  Рабочий. А какой сейчас может быть образ мыслей?
  Штурмовик. Сейчас образ мыслей самый правильный. Вы иного мнения?
  Рабочий. Нет. Я только хотел сказать, что сейчас никто никому не говорит, что он думает.
  Штурмовик. Никто никому не говорит? Почему? Мне говорят.
  Рабочий. В самом деле?
  Штурмовик. Никто, конечно, сам не прибежит докладывать, что он думает.Но можно прийти и узнать.

  Не обошлось и без описания диалогов в концентрационных лагерях, например, когда заключенные спорят, из-за чьей слабости пришел к власти Гитлер, или когда к арестованным применяют пытки.

  
  

  Ломан (бросает лопату). Как подумаю, что сижу здесь из-за вас, из-за того, что вы раскололи единый фронт, так бы и размозжил тебе башку.
  Брюль. Ну да, это на вас похоже: "Поклонись мне, как дружку, а не то снесу башку". Как же, единый фронт! Вы рады бы переманить у нас людей.

  Ну что тебе стоит, свинья, сказать "нет", когда тебя опрашивают: ты коммунист? Ведь тебя забьют до смерти, меня лишат увольнительной, а я устал как собака. И почему они не поручат порку Клапроту? Для него это одно удовольствие

  Встречаются зарисовки будней рабочих, бедность и трудовая повинность, которая выставляется как всеобщее благо, а так же горести лавочников, пекарей, крестьян.

  
  

  Вторая женщина (кричит через плечо). Он повесился в витрине!
  Мужчина. У него на шее какой-то плакат.
  Первая женщина. Это прейскурант. На нем что-то написано.
  Вторая женщина. На нем написано: я голосовал за Гитлера.

  Ведь он сказал только, что заработки теперь нищенские. А разве
  неправда? У девочки нашей неладно с легкими, а нам не на что молоко покупать. За это ведь ничего не могли с ним сделать.

  Штурмовики вносят большой ящик и ставят на пол.

  Один из штурмовиков. Только без сцен. Воспаление легких схватить может всякий. Вот документы. Все в порядке. Только помните - никаких штук
  Ребенок. Мама, папа там в середке?
  Рабочий (подошел к ящику). Цинковый.
  Ребенок. А можно его открыть?
  Рабочий (в бешенстве). Да, можно! Где у тебя инструменты? (Ищет инструменты.)
  Жена (пытается его удержать). Не открывай, Ганс! Они заберут и тебя.
  Рабочий. Я хочу видеть, что они с ним сделали. Этого-то они и боятся. Иначе бы они не запихнули его в цинковый ящик. Пусти меня!
  Жена. Не пущу. Ты слышал, что они сказали?
  Рабочий. Что ж, даже взглянуть на него нельзя? А?
  Женщина (берет за руки детей и подходит к цинковому ящику). У меня еще цел брат, они могут его арестовать. И тебя могут арестовать, Ганс. Не надо, не открывай. Смотреть на него нам не надо... Мы и так не забудем его!

  
  

  В пьесе 24 сцены, некоторые буквально на пару строк, другие же более подробные, например, об уловках штурмовика, который выискивает своих жертв на бирже труда, или о судье, который не знает, какой приговор вынести, ведь он может задеть интересы влиятельных сторон или проявить недостаточную лояльность к правительственному курсу.

  
  Хорошо моей жене говорить,
  чтобы я просто разобрал, как было дело. После этого в лучшем случае очнешься в больнице. Разве я ставлю вопрос о налете? Я ставлю вопрос о провокации. Так что же от меня хотят? Я, конечно, засужу не штурмовиков, а еврея или безработного, но которого из них засудить? Как мне выбрать между безработным и евреем, иначе говоря, между компаньоном и домовладельцем? В Померанию я ни за что не поеду, уж лучше в концентрационный лагерь! Это же невозможно, Фей. Что ты на меня так смотришь, точно я подсудимый! Ведь я же, кажется, на все готов!

  Многие моменты выглядят почти абсурдными (например, сложности работы ученых, ведь идеи Эйнштейна обсуждать опасно) и горько осознавать, что подобное может происходить в реальности.

  
  

  Икс. А что говорит Эйнштейн о...

  По ужасу на лице Игрека Икс видит, что проговорился, и сам замирает на месте от ужаса. Игрек вырывает у него из рук сделанные им записи и засовывает все бумаги в карман.

  Игрек (очень громко, обращаясь к стене налево). Чисто еврейские фокусы! С физикой это не имеет ничего общего.

  Облегченно вздохнув, оба снова берут свои записи и молча, с величайшей опаской, продолжают работать.

  Так что рекомендую пьесу, она небольшая, но очень насыщенная, буквально каждая строчка открывает пласт проблем, показывает горести и лицемерие того времени, когда беда явственно ощущалась в воздухе.

  
  На пятый год вещал нам самозванный
  Посланец божий, что к своей войне
  Он подготовлен...

  
  

  Мальчишек придурковатых
  Учат: умри за богатых!..
  Отдай им жизнь свою!..

  Так шли они страшным парадом,
  А мы провожали их взглядом,
  Крича: какого рожна
  Вы молча шагаете к смерти
  Во имя нацистов? Поверьте,
  Ведь это не ваша война!

  Для любителей аудиокниг хочу отметить, что есть радиоспектакль, он, правда, включает не все сцены, но для первого ознакомления с произведением вполне подходит.
  

  64

  734