Рецензия на книгу

• 

  OlyaReading29 апреля 2023 г.

  Геометрическое

  "Утро Призмы начинается чудовищно: не успев проснуться, она должна мучительно выбирать между Конусом и Кубом".
  

  Эти рассказы Владимира Сорокина объединяет то, что героями в них являются женщины. К тому же, все истории так или иначе связаны с насилием – женщины либо подвергаются ему, либо творят его сами, либо становятся его свидетелями. Интрига почти каждого рассказа сборника заключается в сочетании реалистичной истории на достаточно актуальную современную тему и внезапно вторгающихся посреди или в конце текста шокирующих сцен насилия, пыток, убийства или грубых сексуальных актов, как бы подводящих итог данному дискурсу. Наиболее интересными мне показались «Сугроб» и «Гамбит вепря».

  Московская студентка Маша встречает на катке, точнее в сугробе американца Тодда, и у них завязывается страстный роман. История заканчивается трагически, поскольку дело происходит во времена холодной войны (сугроб тут как место и как время) между США и СССР, когда все связи советских граждан с иностранцами были под жестким контролем спецслужб. («Сугроб»)

  Президент одной маленькой европейской страны настолько хочет выглядеть гуманистом и интеллектуалом-шахматистом, что готов буквально сожрать любого, кто помешает ему в этом, даже шахматную экс-королеву. Омерзительная и тошнотворная финальная сцена явно отсылает к «Осени патриарха» Маркеса, где к праздничному столу подают фаршированного министра обороны. («Гамбит вепря»)
  

  Оказавшись в детстве свидетелем изнасилования, успешная арт-художница тиражирует один и тот же сюжет, не придумав ничего нового за 35 лет своей карьеры. («Татарский малинник»)

  Охранница в нацистском концлагере жаждет секса и любви, но получает в ответ нечто симметричное. Кесарю кесарево... сечение. («Жук»)

  Поэтесса с амбициями великого прозаика зашивает собственную вагину для создания великого романа. Ее ожидания связаны с тем, что все значимые писатели были мужчинами, то есть причина их литературного таланта в причинном месте. Получается у нее нечто «чудовищное». («Золотое ХХХ»)

  Лингвистка Моник, униженная бросившим ее любовником и немецкими властями, заставившими стоять в трехчасовой очереди под дождем за прививкой от ковида, видит сон о том, как она изощренно пытает немецких мужчин изобретенной ею лингво-вакциной. («Вакцина Моник»)

  Оптика успешной прагматично-призматичной бизнес-вумен настроена таким образом, что люди видятся ей как материальные объекты - многогранники с разным количеством граней и с ограниченным набором качеств. Чем-то напомнило набоковских манекенов. («Пространство призмы»)

  Две девушки в ожидании неизвестной процедуры, для которой нужны ступа и пестик, травят байки про странные случаи из жизни - смесь пошлых фантазий и историй про чудотворные исцеления. История достойная российского стендапа. («Странная история»)

  Девочка Ира, лежащая в больнице с плевритом, плавает в температурном бреду. Ее мысли похожи на заговаривание боли и страха, в котором все события сплетены в клубок, в центре которого - образы мамы некрасивой и мамы красивой. Текст из одного абзаца, без знаков препинания и логических связей. ("Две мамы")

  Хотелось бы отметить прекрасное исполнение Дарьи Мороз – очень органичное прочтение, практически театр одного актера.

  16

  538