Рецензия на книгу

• 

  Lenisan

  9 февраля 2014

  Однажды я написала по "Библиотекарю" целую статью (для друга, которому надо было сдавать экзамен), где и высказала все свои мысли по поводу романа. Но статья эта слишком объёмная для ЛЛ, так что в этой рецензии я попробую её сократить и свести к основным положениям.

  Ответ на критику
  Начнём с того, что обвинения автора в использовании «элементов массовых жанров (боевик, фантастика)», как и величание его «младо-Сорокиным» с намёком на отсутствие индивидуальности, выглядят бессмысленными, если вспомнить о принадлежности Елизарова к концептуализму и напрячь память, припоминая основные особенности этого направления – активная игра с узнаваемыми стилями, штампами речи, стереотипностью массовой культуры; оригинальность, заключающаяся в создании собственного текста из чужих формулировок.

  Союз реальный и "небесный", концептуализм и прочие феньки
  И если уж говорить об образе Советского Союза, возникающем в тексте, то, независимо от намерения автора, он ближе к соц-арту, развенчивающему тоталитарную эстетику, чем к «воспеванию» СССР. Шеренги полусумасшедших людей, убивающих друг друга топорами и мотыгами, и делающие это значительно лучше под «музыку Пахмутовой, слова Добронравова» - сложно увидеть в этом ностальгию по потерянной родине. Кроме того, реальный Советский Союз описывается в романе весьма неприглядно, со множеством серых, унылых подробностей, не имеющих ничего общего с тем, что автор называет «Союзом Небесным» - неким «астральным воплощением» страны, которое было создано в мечтах и мыслях народа. Этот «Союз Небесный» действительно вызывает массу эмоций, анекдотические слёзы («- Где лучшие игрушки? – В СССР! – Где самые счастливые дети? – В СССР! – Вовочка, почему ты плачешь? – Хочу в СССР…») и грусть по недостижимой мечте. Если критикам нравится объединять разведённые автором понятия – это их дело. Так же, как дело автора-концептуалиста – «обнажение разрыва между реальным знаком и обозначаемой им реальностью и дискредитация мифологической природы этого знака» - в данном случае, СССР реальный и «небесный».

  Концепт Книги
  В сущности, название романа уже даёт основания полагать, что основной концепт произведения – книга, biblio. В связи с этим оставим в покое игры с мечтой и реальностью и обратимся к сюжету романа.

  Некий советский писатель Громов выпускает в свет семь типичнейших выкидышей соцреализма, семь скучных книг «ни о чём», после чего спокойно умирает. Вслед за ним умирает и Советский Союз, книжки Громова становятся никому не интересным мусором и оседают на чердаках, антресолях и в некоторых библиотеках, где их ждёт превращение в пыль и труху. И всё же «у Громова имелись настоящие ценители. Они рыскали по стране в поисках оставшихся книг и ничего не пожалели бы за них». Эти ценители переименовали все книги Громова – теперь они носили такие звучные имена как Книга Ярости, Книга Терпения, Книга Силы, Книга Власти, Книга Памяти, Книга Радости, Книга Смысла. Название каждой книги связано с тем магическим воздействием, которое она оказывает на психику прочитавшего её человека. Тайны «громовского универсума» тщательно охраняются от посторонних, вокруг знающих эти тайны собираются надёжные, проверенные последователи, образуя «читальню» или «библиотеку» - и сюжет романа строится на противостоянии «библиотек» друг другу, кровавых сражениях за Книги и закулисных интригах крупных «библиотек» против маленьких «читален».

  Таким образом, концепт «книга» в данном романе представляется очень сложным. Книга представлена здесь и как некий культовый объект, действующий как наркотик – прочитав её однажды, человек готов на всё, чтобы не лишаться такой возможности в дальнейшем (здесь можно вспомнить «Кысь» Татьяны Толстой с похожей проблематикой). Книга – это и символ власти, власти непререкаемой и «божественной», перед битвой её выносят на шесте, как хоругвь, а в мирное время библиотекарь носит её на шее в тяжёлой металлической шкатулке ( «Я спросил, а можно ли пока понести её в руке. Денис с укором сказал, что это не барсетка. Я покорно склонил голову, и он надел мне на шею тяжёлую, как вериги, Книгу»). «Библиотекарь» распоряжается судьбами своих читателей, они не задумываясь отдадут за него жизнь. Кстати, обе эти грани (книга-наркотик и книга-священный объект) сочетаются в известном советском выражении «Религия – опиум для народа». Забавно. Кроме того, менталитет русского человека тоже находит себя в истории Семикнижья – здесь и «книга – лучший подарок», и «Пушкин – наше всё»…надо полагать, в нашей стране и литературе на месте столь универсального по своему влиянию объекта могла оказаться только Книга.

  Атмосфера романа и его язык
  Атмосфера романа больше всего, как ни странно, напоминает сказочную. Даже самые кровавые и вроде бы тяжёлые сцены описываются так, что воспринимаешь их так же спокойно и созерцательно, как сам Елизаров. «Одной рукой махнёт – улочка, другой – переулочек», да и «Семикнижье» самим своим звучанием отсылает к сказочным историям, в которых непременно фигурирует число «семь».

  Язык «Библиотекаря» очень красочный, выпуклый, все герои изображены ярко, крупными мазками, и от этого интересны и привлекательны даже те из них, что выведены отрицательными. Библиотека Лизы Моховой, состоящая из дряблых старух, проявляющих чудеса ловкости и невероятно опасных; Ольга Данкевич, выходящая на бой с крюком от подъёмного крана; интеллигент Лагудов и уголовник Шульга – даже второстепенные персонажи врезаются в память, имеют каждый свою отличительную черту, этакий тонкий штришок, придающий образу достоверность такую, что завязка романа, в которой значительная часть героев представляется читателю, кажется документальной. Правда, особенного «копания» в характерах персонажей нет, к «достоверному штришку» редко что-то ещё добавляется, но Елизаров и не претендует на лавры Толстого или Достоевского.

  В то время как первую часть романа, под названием «Книги», критика сдержанно хвалит, всё последующее обвиняется в затянутости, выморочности и чрезмерном увлечении кровавыми сценами. Полагаю, здесь действует правило «на вкус и цвет…», потому что мне так не показалось. Напротив, я считаю, что во всей книге нет почти ни одного лишнего слова, она на редкость отточена и читается на одном дыхании, затягивая красотой слога даже в тех сценах, которые детям лучше не читать.

  Финал и Замысел
  Финал романа неоднозначен. Главного героя, «библиотекаря» Вязинцева, запирают в бункере, где он должен непрерывно перечитывать все семь Книг подряд, что даст ему бессмертие (при условии постоянного чтения!), а главное, сплетёт над страной защитный Покров, непроницаемый для любых врагов:
  

  
  Но есть особый тайный человек, владеющий сокровенным Семикнижием. Ему известно — покуда читаются Книги, одна за другой, без перерыва, страшный Враг бессилен. Страна надежно укрыта незримым куполом, чудным покровом, непроницаемым сводом, тверже которого нет ничего на свете, ибо возводят его незыблемые опоры — добрая Память, гордое Терпение, сердечная Радость, могучая Сила, священная Власть, благородная Ярость и великий Замысел.
  Перед моими глазами чередой разрозненных видений простерлись бессчетные годы. В маленькой комнате, где на окнах бархатные портьеры, за простым конторским столом сидит человек. Мраморная лампа с зеленым абажуром льет электричество на раскрытые страницы. Никто не заходит в комнату и никто не покидает ее. Мы видим чтеца со спины, его сутулые плечи, наклоненную голову в трепещущей диадеме света.
  Тот, кто читает Книги, не ведает усталости и сна, не нуждается в пище. Смерть не властна над ним, потому что она меньше его трудового подвига. Этот чтец — бессменный хранитель Родины. Он несет свою вахту на просторах мироздания. Вечен его труд. Несокрушима оберегаемая страна.
  Таков был Замысел Книг

  
  Но…страна, Родина, для которой готовилось Семикнижье – это Советский Союз, давно уже распавшийся ко времени заключения Вязинцева в бункер. Чего же он может добиться чтением этих Книг? Ничего? Покрова над Россией? Восстановления СССР, или даже его «небесного» двойника? Финальная сцена напоминает попытку вернуть из мёртвых давно забытого человека, воссоздать то, что давно стало трухой и пылью…

  В «Библиотекаре» есть фраза: «У Книг не было Смысла, но был Замысел…»
  Не было Смысла.

  6 понравилось

  0

  79