Рецензия на книгу

• 

  Courier22 марта 2023 г.

  То, чем могла бы стать для меня русская классика, но так и не стала

  Это была моя самая первая книга от издательства Icebook, причём привлекла она меня прежде всего своей тематической направленностью в сторону декаданса, ещё и XX века, но и также тем, что содержала в себе ранее не переводимые на русский язык рассказы Осаму Дадзая.

  Чтобы понимать всю иронию моих ожиданий, я отмечу, что, придя за Дадзаем, я осталась ради совершенно других авторов в сборнике, да и ради сборника самого по себе — вёрстка, обложка, иллюстрации, бумага ну просто улётище... Я неиронично до сих пор (книга была приобретена ещё два года назад) достаю её просто ради кинестетического экстаза.

  Касаемо заголовка рецензии я скажу так: меня никогда не впечатляли ключевые фигуры русской литературы ни XIX века, ни XX, хотя, безусловно, интересоваться их философскими размышлениями и зарисовками остросоциальных проблем я никогда не переставала. Думаю, во многом меня отталкивал именно тяжёлый слог авторов и регулярное пережёвывание одной и той же страдальческой мысли вместо того, чтобы над этими страданиями хотя бы экспериментировать — или с формой, или с посылом, или с фабулой, или с наполнением соседних абзацев. Единственным утешением в своё время стал Михаил Афанасьевич Булгаков, его слог был именно тем, что я всю жизнь искала, и западная литература XX века, но упиваться этим до бесконечности, конечно, невозможно, да и во всём, казалось бы, чего-то не хватает.

  Так вот японский декаданс, в принципе японская литература первой половины XX века — это те тоска, боль и борьба, которые я искала, которые мне были близки и понятны. И, к сожалению, это та сторона Первой и Второй мировой войн, где обречённость паразитирует именно на беспомощности и невинности своих героев, где нет место государственной пропаганде и в принципе победе, нет, это заранее принятие своей болезненной участи.

  Анго Сакагути показался мне очень свойским автором. Во-первых, его рассказ «Шифр» — это своеобразный детектив, где уже с самого начала ты поставлен перед фактом, что произошло с рядом героев, и вместе с Ядзимой невинно рассуждаешь, почему и зачем эти герои в принципе нуждались в шифровании своих записок. И, казалось бы, ну тебя ничем не удивит исход, но он удивит и сделает очень даже больно. Во-вторых, «Под сенью цветущей сакуры» — это действительно сплошная энергетика японской классики, которая нацелена одновременно на созерцание сплошных пейзажей и на семейные и гражданские перипетии, мне кажется, именно такими произведениями вдохновлялся Акира Куросава... В-третьих, «Идиотка» — это и максимально спорный рассказ, и максимально интересный, так как демонстрирует повседневную жизнь обычных граждан в период регулярного ожидания бомбёжки, особенно учитывая, что линия фронта напрямую на эти города не залезала. Ещё и сама трагедия человека с расстройством психики в таких условиях — поражает читать об этом, поражает видеть его одиночество, невинность, буллинг и ненужность с пластом военного беспрецедентного ужаса поверх. В принципе Анго Сакагути открылся мне с очень чувственной и безнадёжной стороны, которую не отыскать даже в произведениях Осаму Дадзая (могу разве что близко сравнить с впечатлением от концовки «Закатного солнца»), пусть и его завершающий в сборнике рассказ «Беспутные мальчишки и Христос» мне не оказался близок.

  Сакуноскэ Оду я слабовато помню, даже несмотря на симпатию к прочитанному в сборнике, но точно могу пересказать сюжет «Непроторенного пути». Очень жизненное, страшное и несправедливое произведение. Сама встречалась с подобным отношением, обозначенным в повествовании, поэтому за главную героиню очень болела, правда надеялась, что её судьба не будет ещё сильнее обезображена, ну же, пусть хоть у вымышленного персонажа будет надежда...

  К сожалению, «Глаза Сёносукэ горели холодным светом».

  Осаму Дадзай в конце после стольких сильнейших и глубоких рассказов не впечатляет. Поначалу радуешься, что первые зарисовки коротенькие, можно прочесть за раз в ограниченное свободное время. Потом негодуешь над сексистскими взглядами писателя, переданными вымышленному персонажу. И вот уже ты даже расстроен, что Дадзай оказался таким поверхностным, хотя он гораздо популярнее Оды и Сакагути, думаешь о нечестной ценностной оценке значимых японских авторов, как окунаешься в воды «Гудбая». Я прочитала этот рассказ залпом, я была невероятно увлечена харизмой главной героини и в принципе идейной задумкой (11 эпизод 3 сезона «Коня БоДжека» в какой-то мере перекликается с фабулой «Гудбая»), я была потрясена до глубины души, что этот рассказ не был дописан и обрывается так рано! Прежде недописанные рукописи никогда меня не трогали своим бременем неполноты, ни, к примеру, второй том «Мёртвых душ» Николая Васильевича Гоголя, ни «Замок» Франца Кафки, ничего. Но «Гудбай» пробудил во мне бурю эмоций, бурю горечи от того, что уже никогда и не узнать, как развернутся дальнейшие события и чем всё закончится...

  Я очень благодарна всем причастным к этому сборнику людям, потому что благодаря сборнику рассказов «Гудбай» я открыла для себя безумно увлекательную литературную нишу, в которой нуждалась всё это время. Не жалею ни об одном потраченном рубле, ни об одной прочитанной строке.

  8

  1,2K