Рецензия на книгу

• 

  foxkid25 января 2014 г.

  Моя подруга пошутила: "Тебе никто не говорил, что все книги Флешмоба не обязательно прочитывать в январе?" Но уж что вышло - то вышло. У меня не всегда выпадает время, а этот месяц получился относительно свободный, потому я решила прочесть как можно больше, и внезапно прочла все десять, которые мне рекомендовали. "Двойник" - последняя в списке, моя финишная прямая.
  Последний бой - он трудный самый. Когда я открывала книгу, то ожидала многого, но ни одно из моих предположений не оправдалось. Разве что пухлозадые херувимы на обложке намекали на определенную стилистику. И ее я получила сполна.
  

  
  Человек, вошедший в магазинчик, где давали напрокат видеокассеты, носил несколько необычное, звучавшее на старинный, даже устаревший лад имя Тертулиано Максимо Афонсо, немало огорчавшее его.

  
  Не только имечко у главного героя было на устаревший лад, но и само описание соответствовало. Вообще книга частично выдержана в стиле 19 века, что очень утомляет, ибо действие происходит в наши дни, да и смысла никакого в таком слоге нет.
  Иногда казалось даже, что слова просто добираются по количеству, чтобы получить нужный объем:
  

  
  Для полной ясности надобно сказать, что герой наш некогда был женат, но уже не помнит, что именно побудило его вступить в брак; потом развелся, а почему – уже и сам не помнит.

  
  В одном предложении два раза "уже не помнит" - и это никак не способствовало полной ясности. Наоборот, к третьей странице романа я почувствовала себя привязанной к стулу в пыточной. Надо мной стоял мрачный Торквемада и говорил:
  

  
  Максимо Афонсо, воспользуемся здесь сокращенным вариантом его имени, поскольку повод для этого дал нам он сам, его единственный носитель и полный властелин, но главным образом потому, что слово «Тертулиано», употребленное всего двумя строками выше, серьезно бы нарушило гладкость нашего повествования, итак, Максимо Афонсо спросил себя, внезапно удивленный, внезапно заинтригованный, какие причины, какие мотивы побудили его коллегу, преподавателя математики, а он преподавал именно математику, столь настоятельно советовать ему посмотреть фильм, только что взятый им напрокат в видеосалоне, хотя никогда раньше сей вид искусства не являлся темой их разговоров.

  
  На всякий случай взмолилась голосом Миледи из приснопамятной экранизации:
  — Я не хочу умирать! — пытаясь вырваться из рук палача. — Потому что я слишком молода, чтобы умереть!
  
  В ответ Торквемада выдал мне диалог героев, не разделенный никакими знаками препинания. Мой организм долго муки терпеть не смог и предательски заснул. Во сне ко мне пришел неказистый мужичок: Меня зовут Тертулиано Максимо Афонсо, ты знаешь, каково это - быть Тертулиано Максимо Афонсо? Скажи спасибо, что не Глафира или Антуанетта. Эрих Мария Ремарк терпел и нам велел! - ответила я и прогнала этого нахала из сна.
  Наутро планшет манил меня новыми пытками. И я не могла сопротивляться, потому что связана была обязательством эту книгу прочитать. Ну что ж, раньше сяду - раньше выйду, решила я. И продолжила чтение. Торквемада ушел, у него был выходной, как и у всех нормальных людей. Вместо него явились чернорабочие. Они твердо решили замуровать меня под кирпичами текста. Авторские ремарки были многословны и манерны, словно он печатал с оттопыренным мизинчиком.
  

  
  Тертулиано Максимо Афонсо был, как мы уже успели заметить, несмотря на недолгое с ним знакомство, человеком мечтательным и не очень последовательным, и нас бы не удивило, если бы сейчас он попытался немного слукавить, оправдаться перед самим собой и стал бы с притворным вниманием листать ученические работы, открыл бы книгу на той странице, где он прервал чтение, рассеянно осмотрел бы со всех сторон кассету, будто еще не решив окончательно, что он собирается делать. Но первое впечатление не всегда столь обманчиво, как принято думать, подчас оно противоречит самому себе и способствует проявлению в будущем серьезных несоответствий ожидаемой манере поведения. Мы могли бы избежать сего столь путаного объяснения, если бы в свое время заявили без обиняков, что Тертулиано Максимо Афонсо подошел прямо к письменному столу, взял кассету, пробежал глазами по ее обратной и лицевой стороне, поглядел на улыбающиеся счастливые лица актеров и отметил, что из них ему известна лишь исполнительница главной роли, молодая и красивая, это свидетельствовало о том, что в момент составления контракта продюсеры не очень серьезно относились к данному фильму, затем он несвойственным ему решительным движением вставил кассету в видеомагнитофон и поудобнее устроился в кресле, намереваясь как можно приятнее провести вечер, от которого он, впрочем, ничего особенно хорошего не ожидал. Так и случилось.

  
  Каждая фраза была настолько тяжеловесной, что к концу очередного рассуждения я уже забывала, к чему этот разговор был. И кроме того, многочисленные авторские яканья тоже напрягали. Я все же дочитала до конца, тяжело вздохнула и отложила книгу. Сюжет сам по себе закончился довольно банально и предсказуемо, авторские кирпичи кончились. Я выпила таблетку от головной боли и почитала критиков. Они говорили, что такой слог для него типичен. Где-то в моем мозгу автор выдавил из себя злорадное: "Муахаха!" Я пришла в ужас и удалила еще одну книгу Сарамаго, которая ждала своей очереди в читалке. Это совсем не мой автор, и боле мы с ним не встретимся.

  24

  320