Отзывы о книге Далеко от Москвы
George310 января 2014К своим пятнадцати годам я прочитал уже довольно много книг о войне, но все они были о фронтовиках или партизанах. Поэтому "Далеко от Москвы" была практически первой, целиком посвященной тяжелому самоотверженному труду в тылу книгой. Она о том, как в первые годы войны на Дальнем Востоке строился так необходимый стране в это суровое время нефтепровод, как люди в неимоверно трудных условиях, отдавая всех себя целиком выполнению этой сложной задачи днем и ночью строили его. Это был трудовой подвиг людей во имя победы. Читалась она тогда с большим интересом, написана была хорошим литературным языком и даже то, что она была отвечала всем канонам социалистического реализма и автор не мог сказать всей правды об этой реально осуществлявшейся стройке, никак не мешало ей найти дорогу к сердцам читателей. По другому не могло и быть, ибо автор сам, будучи политзаключенным, работал на этой стройке, а после освобождения остался на ней и работал так, что с него была снята судимость. О том, что на строительстве работали заключенные автором не сказано ни одного слова, все люди там были единым коллективом, сплоченным общей целью. И это тогда не бросалось в глаза. Всю правду об этом строительстве Ажаев сказал значительно позже в своей пронзительной трагической книге "Вагон". Тогда же за "Далеко от Москвы", отвечающую духу времени и стоящей задаче по восстановлению разрушенного войной народного хозяйства, писатель получил Сталинскую премию I степени, по ней был снят художественный фильм, также удостоенный такой же премией.
17 понравилось1K
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Целая бригада симоновцев (Н. Дроздов, завпрозой в симоновском "Новом мире", с сотоварищами) начисто переписала рыхлые записки бывшего заключенного В. Ажаева, изданные на периферии; автор превратил в них начальника концлагерей Барабанова, которого зэки и охрана боялись как огня, в героя вольной советской жизни с Батманова. Симонов с энтузиазмом поддерживал ложь: магистральный трубопровод в ажаевской книге, после всех исправлений, по-прежнему прокладывали не несчастные, голодные, полумертвые зэки, которых автор предал, а исключительно счастливые советские граждане. Симонов бдительно просмотрел готовую рукопись: не остались ли лагерные "намеки", ненужные психологические ассоциации и пр.; и Василия Ажаева, тихого, болезненного зэка-"вольноотпущенника" восславили — за молчание. За молчание и робость определили главным в витринный журнал "Советская литература на иностранных языках", где, как известно, главный не решал ничего. Он был осчастливлен, Василий Ажаев, а жить больше не мог: умер от инсульта и прочих болезней, приобретенных на каторжных работах. Ажаевский же архипелаг ГУЛАГ стал, благодаря Константину Симонову, всемирно известным апофеозом свободного труда в свободной стране — нашумевшим романом "Далеко от Москвы", удостоенным Сталинской премии первой степени. Это, пожалуй, было рекордом фальши. Рекордом фальши в эпоху кровавых фальсификаций.