Рецензия на книгу

• 

  Blanche_Noir

  6 декабря 2022

  Тень

  Медленно отпустив бледную ладонь последней страницы романа, испещрённой изящным тату жизни, густо начерченным острым кончиком иглы невидящей судьбой, невольно поймала свой рассеянный взгляд, отброшенный теннисным мячиком зеркальной игры. Что я вижу сейчас? Изменчивую оболочку отражения центрального пучка спектра эмоциональной палитры конкретного индивида? Или периферический угол привычного восприятия полноты образа собственной личности? Не знаю… Но, если ответы бесследными бликами мгновений распыляются по амальгаме, быть может, следует обратиться к зеркальным отражениям, заполнившим мутное полнолуние зрачка наших близких? И в маленькой тени, робко прильнувшей к зыбкому эллипсу глазной рамки, увидеть… подлинный облик себя?

  Безмолвная тень Анны предстаёт зафиксированной многогранным глянцевым отражением четырёх зеркальных колодцев душ. Да, её собственного голоса вы не услышите. Но комплексный образ личности главной героини произведения обретёт свою неповторимую мелодию на устах её близких, соединяющих пронзительные тональности из нотной гаммы личных восприятий. Их монологи сливаются в единую многомерную проекцию тени женщины на необъятном зрачке Вселенной. И каждый голос воплощает пристальный взор определённой души, отражающий одну из граней сущности невидимой Анны. В беспорядочных комбинациях калейдоскопов воспоминаний, усилием судьбы слагающихся в единую композицию истории героини, рельефным силуэтом проступает объемная тень женщины, медленно меняющаяся в множественном числе туманных обликов её социальных образов: подруга, супруга, дочь, мать. И с губ ноткой сомнения срывается вопрос:

  что я вижу сейчас?

  
  Она удерживала меня, даже когда её не было рядом. Я существовала в её тени, превратилась в призрак, перестав быть самой собой.

  Под обострённой лупой чувствительности, вложенной юностью в дрожащие ладони Моники, рыжеволосое отражение Анны увеличивается до размеров маленького золотого идола, которому слишком сладко приносить воздаяния. Почему бы не одарить его жертвой собственной индивидуальности, если невозможно слиться с его тенью? Игра в дружбу закончилась ничьей. Остался лишь металлический привкус во рту…

  
  Мы с ней так же близки, как и далеки, между нами все интимно и больно, нервно и неуклюже. Мы смотрели друг на друга и знали, что видим, но при этом не знали ничего.

  Неуловимой точкой на сетчатке, отметившей особенным смыслом стандартный круг возможного видимого, Анна была для Томаса, её супруга. Он видел солнце сквозь её глаза. И нежность, окружающая её медленное имя, истекающее шёпотом ласковых губ, растворялась эхом слёз страха потери. Или просто солнце слишком слепящее небесное тело, чтобы быть объятым взглядом слишком слабого человека?

  
  Почему же я так тревожился об Анне? Я задавал себе этот вопрос бессчетное количество раз.

  Сквозь призму отцовского взора душа Анны оставалась дивным явлением спутанного детскими пальчиками капризного клубка непонимания. Отношение к характерному ребёнку становилось катализатором для создания длинной цепочки тревоги, кропотливо пополняющей бессонным временем свои тяжелые звенья. Тяжело носить такой аксессуар на шее. Особенно, когда образ собственного ребёнка чужд. И тревога о нём ищет выход в… бездействии.

  
  Что-то было в нашей маме такое, что заставляло нас ждать ее исчезновения.

  Образ Анны в линзе дочернего восприятия оставался безнадежно размытым. Её окружал сияющий ореол художницы. Тень казалась невыносимо прекрасной. Мать была нежной затворницей обители вечной красоты, куда был закрыт вход для дочери. Может, потому что там было скрыто её сердце, пульсирующее ревностным ритмом творчества?

  На нестройной ноте неопределенности роман шведской писательницы схлынул северной волной впечатления, оставив внутри неуютную пустоту. Книга наполнена дрожащим сквозным холодом, сочащимся из медленно разрастающихся брешей отношений между близкими людьми. И ощущение ледяных поцелуев ветра зябко отзывается в душе. К тому же, несмотря на камерность книги, приглашающей окунуться в общий альбом тайны семейных воспоминаний, тональность откровений оказалась слишком монотонной для столь помпезной аннотации. На преломлении четырех лучей независимых взглядов, пропущенных сквозь нестройные потоки общих воспоминаний, очень зыбко проступает тень подлинной Анны: немного эгоистичной, довольно харизматичной и чуточку замкнутой творческой личности. Но тени молчат. Увы, они не созданы для речи. И, чтобы познать душу, её следует услышать. Не слишком ли субъективные мнения отражают наши тени на зрачках мироздания? Анна осталась для меня загадкой. Вопреки изысканной формулировке, этот факт наполнен привкусом читательского разочарования. Но, безусловно, у произведения есть и явные преимущества. Каждый монолог выполнен детальными мазками искусного психолога. Образы близких становятся выгодно выпуклыми под тонким софитом авторского взгляда. Они слегка отталкивают своей прозаической подлинностью, но в этом, пожалуй, и обстоит смысловая притягательность романа. И тем более волнительно наблюдать, как из почвы довольно банальных судеб произрастают сложные драмы человеческих отношений, среди которых затерялся гложущий Анну страх быть непонятой, отверженной, растворившейся… И неожиданно вопрос, трепетным эхом срывающийся в никуда, прозвучит голосом героини в глубине души читателя:

  Что ты видишь сейчас?

  Я вижу тень твоей души…

  106 понравилось

  4

  3,9K