Рецензия на книгу

• 

  orlangurus

  13 ноября 2022

  "Не удержишь матушку-Суру никакими запрудами — прорвет и вперед потечет."

  Как я восприняла этот роман? Именно как неуддержимое никакими запрудами мордовское многословие)). Не хочу никого обидеть, но все мои знакомые этой национальности - чрезвычайно разговорчивы, иногда неуправляемо разговорчивы. Примерно то же получилось и в книге: деревня большая, про каждого надо сказать-написать, что на обед у него было, с какой сумой младших побираться отправили, да с кем жёнка переспала то ли от большой любви, то ли по тятькиному велению, раз уж от мужа детей нету( нету - это я так специально пишу, потому что даже на вопрос, требующий простого "нет", мордвин ответит "Нету":D).
  В аннотации роман назван социально-историческим художественным полотном, но я вам честно скажу - фигурки на этом полотне малюсенькие и мельтешат туда-сюда, запомнить не успеешь, а уже на переднем плане другие. Из тех, кого успела запомнить: Гурьян Валдаев - вначале буйный деревенский задира, потом рабочий в Петербурге, потом чекист. И именно он встречается с некоторыми рельными историческими персонажами:

  
  
  Поздно вечером, возвращаясь с Варфоломеем, Гурьян сказал:
  — А учителка ничего… Толковая. Не упомнил, звать-то как?
  — Надежда Константиновна Крупская.

  Двойняшки, привезённые в семью Нужаевых ( Нужаевы - в прошлом они тоже Валдаевы, но выгнаны деспотичным отцом с лишением фамилии):

  
  
  Да, они дети графини Ирины Павловны Кар. Но чести от того мало, дети — незаконнорожденные, граф-то про них ничегошеньки не знает. А сама графиня, ежели разобраться, — какая она им мать? Не мать она вовсе. Потому как даже скотина в обиду детей своих не дает, а она…

  Молодая ссыльная докторша, попавшая в Алово под надзор полиции за участие в революционной ячейке, которая чувствует себя так неуверенно:

  
  
  На большом зеленом листе важно восседает безобразная старая лягушка и в упор рассматривает девушку в лодке, словно приговаривая:
  — Врач… хе-хе-хе-хе!

  Остальное - пёстрый неразборчивый фон. А вот как книга, содержащая этнографические сведения, роман очень даже неплох. Про обычай на Пасху:

  
  
  Утром сделала из теста шесть крестов. Такие делались повсюду в мордовских семьях: на каждого по кресту и один — нищему. В первый крест замесила зерна десяти хлебных злаков. Тот, кому он достанется, удачливым пахарем будет. Во второй положила медную гривну — добытчику и множителю семейной казны. В третий — кусочек холста. Будущей ткачихе. В четвертый нательный крестик — тому, чей удел — монастырь. В пятый — несколько кусочков лучины. Гроб для обреченного на преждевременную смерть. В шестой — бусы. Сиротские слезы.

  Про приметы при постройке дома:

  
  
  Когда матки в доме Валдаевых были поставлены в свои гнезда, по исконному обычаю, к одной из них привязали горшок с гречневой кашей, завернутый в шубу. Надо было найти сильного и ловкого мужика: он должен с топором в вытянутой руке, держа его лезвием к себе, трижды обойти верхний венец, а потом пройти по матке до середины и с молитвой обрубить бечевку; горшок с кашей должен упасть на пол, да так, чтобы не разбиться, — иначе долго не жди счастья на новом месте.

  71 понравилось

  329