Рецензия на книгу

• 

  Dames1 ноября 2013 г.

  "Зачем жить, для чего? Зачем делать что-нибудь? В этом мире, в их мире, в мире поголовного хама и зверя, мне ничего не нужно…"
  

  
  Те, кто действительно хочет знать правду о революции 1917-го года, пусть читает Бунина. Книга - тяжелая и очень отличается от того, что мы привыкли знать об этих исторических событиях. В этой повести нет героев - революционеров, о которых мы еще в детстве читали восторженные советские книжки; здесь - ужас, мрак и абсолютная безысходность того времени.
  Где-то в интернете случайно прочитала отзыв одного читателя: "Бунин врет".
  А может это нам врали все эти годы?!!! Врали со страниц книг и газет, врали с киноэкранов, беззастенчиво врали про войну - первую мировую, ( да и про вторую мировую, уж точно); врали про дедушку Ленина и другого великого вождя партии, врали про сплошные героизмы-патриотизмы того времени...
  Сейчас тоже ведь врут, о чем-то. Без этого нельзя.

  Великая книга Великого русского писателя.

  Ярым стороннникам советской власти, а также глубоко скорбящим по утраченному великому советскому прошлому - читать все же не стоит...

  
  "Пропала Россия...."
  
  "Кому же от большевиков стало лучше? Всем стало хуже и первым делом нам же, народу!"
  
  "Приехал Д. – бежал из Симферополя. Там, говорит, «неописуемый ужас», солдаты и рабочие «ходят прямо по колено в крови». Какого-то старика полковника живьем зажарили в паровозной топке."
  
  "Желтозубый старик с седой щетиной на щеках спорит с рабочим:
  – У вас, конечно, ничего теперь не осталось, ни Бога, ни совести, – говорит старик.
  – Да, не осталось.
  – Вы вон пятого мирных людей расстреливали.
  – Ишь ты! А как вы триста лет расстреливали?
  На Тверской бледный старик генерал в серебряных очках и в черной папахе что-то продает, стоит робко, скромно, как нищий…
  Как потрясающе быстро все сдались, пали духом!"
  
  "Еще не настало время разбираться в русской революции беспристрастно, объективно…" Это слышишь теперь поминутно. Беспристрастно! Но настоящей беспристрастности все равно никогда не будет".
  
  "У Никитских Ворот извозчик столкнулся с автомобилем, помял ему крыло. Извозчик, рыжебородый великан, совершенно растерялся:
  – Простите, ради Бога, в ноги поклонюсь!
  Шофер, рябой, землистый, строг, но милостив:
  – Зачем в ноги? Ты такой же рабочий человек, как и я. Только в другой раз смотри не попадайся мне!
  Чувствует себя начальством, и недаром. Новые господа."
  
  "На углу Поварской и Мерзляковского два солдата с ружьями. Стража или грабители? И то, и другое...."
  
  "Напустили из тюрем преступников, вот они нами и управляют, а их надо не выпускать, а давно надо было из поганого ружья расстрелять. Царя ссадили, а при нем подобного не было. А теперь этих большевиков не сопрешь"
  
  "На днях купил фунт табаку и, чтобы он не сох, повесил на веревочке между рамами, между фортками. Окно во двор. Нынче в шесть утра что-то бах в стекло. Вскочил и вижу: на полу у меня камень, стекла пробиты, табаку нет, а от окна кто-то убегает. Везде грабеж!"
  
  
  "Опять какая-то манифестация, знамена, плакаты, музыка – и кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток:
  – Вставай, подымайся, рабочай народ!
  Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские.
  Римляне ставили на лица своих каторжников клейма: «Cave furem». На эти лица ничего не надо ставить, – и без всякого клейма все видно."
  
  "Большевики творят в Ростове ужасающие зверства. Могилу Каледина разрыли, расстреляли 600 сестер милосердия…» Ну, если не шестьсот, то все-таки, вероятно, порядочно. Не первый раз нашему христолюбивому мужичку, о котором сами же эти сестры распустили столько легенд, избивать их, насиловать."
  
  "Съезд Советов. Речь Ленина. О, какое это животное!
  Читал о стоящих на дне моря трупах, – убитые, утопленные офицеры..."
  
  "В городе говорят:
  – Они решили перерезать всех поголовно, всех до семилетнего возраста, чтобы потом ни одна душа не помнила нашего времени..."
  
  "Жена архитектора Малиновского, тупая, лобастая, за всю свою жизнь неимевшая ни малейшего отношения к театру, теперь комиссар театров: только потому, что они с мужем друзья Горького по Нижнему".
  
  "Одна из отличительных черт революций – бешеная жажда игры, лицедейства, позы, балагана. В человеке просыпается обезьяна".
  
  "Был А. М. Федоров..... Всю жизнь работал, кое-как удалось купить клочок земли на истинно кровные гроши, построить (залезши в долги) домик – и вот оказывается, что домик «народный», что там будут жить вместе с твоей семьей, со всей твоей жизнью какие-то «трудящиеся». Повеситься можно от ярости!"
  
  "У добрых отнялись руки, у злых развязались на всякое зло… Толпы отверженников, подонков общества потянулись на опустошение своего же дома под знаменами разноплеменных вожаков, самозванцев, лжецарей, атаманов из вырожденцев, преступников, честолюбцев…"

  7

  74