Рецензия на книгу
The Fat and the Thin
Emile Zola
vetathebooksurfer28 октября 2022 г.что эти беспризорники себе позволяют???
️Осторожно: насилие над животными, кровь, насилие над недееспособным
Одна из самых известных работ Золя и третья у меня за плечами. Продолжает тему невероятного социального неравенства между различными слоями общества. После двух революций и диктатуры, власть Наполеона III опирается, вопреки чаяниям рабочих, на буржуазию — собственников производства и частных капиталовладельцев. Такая ситуация устраивает далеко не всех, поскольку в обществе уже появился запрос на единое рабочее законодательство, закрепляющее какие-никакие права и гигиену труда. Правительство отвечает железобетонной цензурой, тюрьмой, каторгой, подавляет бунд, короче.
С другой стороны, у нас имеется большая и толстая социальная прослойка, которая, наконец, вздохнула спокойно, мол, будем наживать капитал, никакие мамкины революционеры у нас его не отберут. Это чисто экономическое вступление необходимо, чтобы понять контекст романа. Хотя его нам и так более-менее опишут внутри текста.
Надо сказать, что Париж за время правления Наполеона III, так сказать, «похорошел»: улочки сносились, кладбища перемещались, а значимые здания выстраивались, как говорится, по уму. В том числе были выстроены крытые торговые ряды продовольственного рынка Ле-Аль, ака Чрево Парижа.
«Рынок-великан, изобилие и мощь жратвы ускорили этот перелом во Флоране. Рынок казался ему довольным и наевшимся зверем, толстопузым Парижем, нагуливающим жир, — скрытой опорой Империи».
В этот бурлящий Париж и возвращается главный герой Флоран.
Почти сразу я поняла, в чем состояли претензии к роману: Золя потрясающе удается очеловечивать машины и доводить человека до состояния зверя. Работа с многочисленными описаниями продуктов, особенного овощей, дается ему нелегко: в овощах нет ничего трагичного или страшного, они просто существуют. Контраст невозможного изобилия и голода создает человек, и в этой области талант автора разворачивается во всю: здесь будет и трэш, и угар, и содомия — все, как мы любим.
Мы, современные люди, привыкли к полярным суждениям в литературе: либо нам предлагают проникнуться сочувствием к революционно настроенным кружкам, либо к собственникам, которые никому ничего плохого не сделали, честно платят налоги, продают качественные товары и наряжают деточек как куколок. Далее, переходим к самой идиотской категории — телосложения: мол, персонаж в теле — плохой человек.
Золя вертит своими персонажами напропалую: то мы сопереживаем торговке, то революционерам, то оборзевшим сиротам. И получается, что хищники у нас все: «толстые» — максимально благополучные, привилегированные, при современном им правительстве они прочно стоят на ногах, грозя поглотить неугодных, «тонкие» — хищники мелкого помета, но точно так же готовые разорвать всех и вся. Вызывают ли они сочувствие? Вызывают. Хочется ли встать на их сторону? Навряд ли.
«Вот он, вечный пир жизни: начиная с самого слабого и кончая самым сильным, каждый пожирает своего соседа и в свой черед пожирается другим... А следственно, милейший, остерегайтесь толстых... Мы с вами тощие, понимаете... Скажите-ка мне, много ли места отведено под солнцем таким субъектам, у которых брюхо запало, как у нас с вами?»
«мадемуазель Саже, наверное, когда-нибудь в своей жизни упустила возможность потолстеть, ибо ненавидит толстых, хотя и презирает тощих; Гавар рискует потерять жир, он кончит свои дни, как высохший клоп.
— А госпожа Франсуа? — спросил Флоран.
— Госпожа Франсуа, госпожа Франсуа... Нет, не знаю, мне никогда не приходило в голову ее как-то классифицировать... Она просто славная женщина, вот и все. Ее не отнесешь ни к толстым, ни к тощим, черт возьми!»4369